И так уже не менее пятисот лет. А раньше на Севере существовало большая и крайне опасная формация прайдов, однажды Сунги еле выстояли под её ответными ударами. Что самое странное, Сунги, в первую очередь — Ашаи-Китрах, пытались подавлять и преследовать верования северных львов, отчего отродясь не делали со всеми остальными на протяжении своей огромной, трехтысячелетней истории. Вспышки преследований в разные времена то утихали, то возобновлялись. Но Сунги здесь терпели поражение — шаманаи были, есть, и по всему, будут.
Ведь что остальные прайды? Гельсианцы, после долгих сражений покорившиеся Сунгам, отреклись от всех и всяческих богов, духов, прочей ерунды, начали боготворить веру Сунгов во Ваала, хотя им даже банальная причастность к этой вере воспрещена (как и всем остальным не-Сунгам), разве что теперь пошло некое возрождение смешных культов. Южные прайды на многие тысячи льенов вокруг Кафны, сохраняя свои культы предков и духов, признали право Сунгов на властвование, на высшую правоту во вопросах духа. Восточные прайды, самые разношерстные, боятся и ненавидят веру Сунгов, справедливо полагая, что именно её мощь дарует им столько побед. И все, все они подавлены величием сестринства Ашаи-Китрах; они боятся и уважают львиц духа Сунгов, кое-где даже подпольно поклоняются им, словно богиням среди смертных, видя в них бесконечно глубокое провидение, превосходство и величие Сунгов.
Поэтому они никогда не трогали чужих мировоззрений. Просто потому, что знали: их взгляд на мир — непреклонно избранный, делиться им с другими — непозволительное расточительство, метание золота перед свиньями, а переубеждать или преследовать чужаков за их метафизические глупости — значит, видеть в чужих верованиях нечто достойное соперничества. Ашаи не знают проповедей, Ашаи не распространяют веру, ведь желающие сами тянутся к ней, как мотыльки к огню. Весь львиный род, что сталкивался со Сунгами и Ашаи-Китрах — начинал верить им. Он верил, так или иначе: то ли уважением, то ли заискиванием, то ли страхом, то ли искренностью, то ли сомнением — но верил.
Но северные прайды не верят богам, и тем более — Сунгам. Они верят шаманаям.
А шаманаи, казалось, не только не преклонялись перед Сунгами и сестринством, но открыто насмехались над ним. Их не удивляла игнимара, они не приходили в изумление от сил Вестающих, и Ваалу, всемирному духу Сунгов, не отдавали никакого почтения. Неслыханная дерзость, длящаяся столетиями!
Это приводило в недоумение и раздражение многие поколения Ашаи-Китрах.
Казалось бы, с чего надо беспокоиться? Сунги самодостаточны; строго говоря, в давние времена никому и в голову не пришло назвать Ашаи-Китрах «жрицами Ваала», поскольку не существовало ни культа Ваала, а тем более — поклонения ему, ни определённого церемониала; Ваал был лишь понятием, словом, которое обозначало «то, что есть Сунг», «суть Сунга», «дух Сунга». Поэтому защищаться или нападать на чужаков в вопросах веры бессмысленно.
Знания о верованиях других народностей в Империи можно почерпнуть безо всякого ограничения. Можно обойтись смешливыми и саркастичными популярными книжками известных и не очень путешественников; можно прочитать серьёзные, полные надменности научные труды, общий итог которых неизменен: все, кроме Сунгов — «низки духом». Можно ознакомиться со скупыми, полными небрежности заметками, что составили многие сёстры-Ашаи, которые отдавали служение на покорённых землях вне Империи, например, в протекторате Гельсия.
Но ничего подобного нельзя найти о шаманаях. Такая литература считается вероборческой. Их не обсуждают в быту, о них не говорят в дисциплариях. Знаки симпатии северным прайдам могут привести дисциплару к изгнанию из сестринства. Проявлять интерес, даже строго научный, к шаманаям и верованиям северных прайдов крайне не рекомендуется. И вообще, тема шаманай в среде Ашаи, да и не только в ней — хуст, табу.
— Сунгам это не приличествует — копошиться в глупостях, — скажет любая Ашаи заученную фразу.
Когда Ваалу-Миланэ-Белсарра была ещё сталлой, то её удивляло такое неравнозначное отношение. Над остальными верованиями и наивными системами мира можно смеяться сколь угодно и обсуждать сколько влезет, но стоит обратить взор наверх, на Север, так сразу всё притихает, всё становится… серьёзным. Настороженным.
Наставницы объясняли просто:
— Остальные не причиняли нам особых хлопот, но с шаманаями не так, они — злейшие хулительницы, воровки знаний, гнусные подражалки. Хитрая злоба в них. Фуй!
Почему «гнусные подражалки» (фраза, которую Миланэ очень хорошо запомнила от одной наставницы)? Ответ прост. С неохотцей признается, что они, в отличие от всех остальных, кое-что умеют. Нет, конечно, игнимара им недоступна — ещё чего не хватало, да и вестать они не умеют, но немножечко, понарошку, «пытаются сновидеть». Конечно, все знания они когда-то наворовали у Ашаи-Китрах, и вот теперь, перековеркав его на свой дурной лад, пытаются с ним что-то сделать.
Но куда им? Шаманаи достойны только презрения.
