Миланэ из тех, что знают себя в страхе, что знают свою решимость; правая рука рука сделала всё сама: большой палец придержал ножны, остальные вытащили сирну, и очень быстрым, подлым движением она снизу вверх взметнула её к телу льва. В памяти совершенно не отложилось, сколько ударов она нанесла, но никак не меньше трёх, так как всегда учили, что одного удара сирной мало, нужны несколько, нужны многие… Затем оттолкнула левой рукой, сделала шаг назад; лев упал очень легко, пугающе легко; он держался за живот, ничего не говорил и даже не пытался сопротивляться, только хрипел. Хлыст выпал ему из руки.
Всё произошло само как-то собой.
Далее был крик прямо в доме напротив, Раттана споткнулась и упала (или ей подкосились лапы — Миланэ было невдомёк), лев положил голову на землю и застонал. Она же стояла, держа сирну в правой ладони, и смотрела, как расплывается тёмное пятно на его одежде и слушала стон; по этому стону стало ясно — лев вряд ли увидит следующую зарю.
— Раттана, дай какую-нибудь тряпицу, — попросила она, не глядя протянув руку.
— Что? — прямо так, сидя на земле, глухо просила дхаарка.
— Тряпку, вытереть сирну, — посмотрела на неё Миланэ, а потом с преувеличенным вниманием начала рассматривать свой кинжал. — Ты ведь согласна мне служить?
— Да-да, сейчас… — засуетилась да, поднявшись.
Получив в качестве ветоши превосходную салфетку с шитьём, Миланэ не без жалости к белизне ткани тщательно вытерла сирну, от пяты до острия, и заткнула её, куда полагается — не сзади за поясом, а слева.
— Раттана, говорить буду я. Ты молчи, пока не скажу, — предупредила Миланэ.
Та ответила, глядя на Ашаи и не обращая никакого внимания на обидчика, дела которого были совсем плохи:
— Да-да, госпожа…
Привилегия сохранения чести и неприкосновенности. Сейчас она должна полностью оградить Миланэ, как львицу-Ашаи, от всяческих неприятностей, тем более — наказания. ещё в Книге Сунгов, основном законе Империи, писано: «…если кто из простого сословия при всех среди бела дня и ясной ночи оскорбляет Ашаи, обращается к ней с презрением, открыто насмехается, нагло тянет когти без изволения, хватает её и так далее, и подобное, и тому прочее…», то Ашаи-Китрах может прикончить обидчика на месте.
Но проблема в том, что лев с хлыстом, по сути, не угрожал Миланэ, не пытался её ударить; он бил дхаарку, что почти никак не наказывается по всей Империи; за такое — штраф, о котором стыдно упоминать. Поэтому её положение было непрочным, а потому следовало действовать и говорить верно, точно, безупречно.
— Что происходит? — подбежал какой-то незнакомец
— Лев — страж? — требовательно и уверенно спросила Миланэ (сейчас иной тон неуместен, нужно идти до конца).
— Не… Я на шум прибежал. Что случилось? — показал когтем на умирающего.
Миланэ не ответила.
Стража прибыла быстро, в числе двух молодых львов вместе с дренгиром стражи в отличии септимарра, во всём облике которого читались бесконечная усталость и полнейшее безразличие к чужому страданию. Обидчик Раттаны был ещё жив, вокруг него собиралось немало голов, штук двадцать, они окружили Миланэ и Раттану вместе со стражами, но никаких попыток помочь льву не предпринимали.
— Его ударила львица… преподобная?
— Да.
— Чем?
— Сирной. И я попрошу льва представиться.
— Маталу-Эссени, септимарр Марнской стражи. То же попрошу сделать преподобную.
— Ваалу-Миланэ-Белсарра, Сидны дисциплара… Ашаи рода сенатора Тансарра из рода Сайстиллари.
Страж-дренгир взъерошил гриву и с тяжестью выдохнул.
— Осмотрите его… За что преподобная ударила сирной гражданина Империи?
— Это — моя прислуга, — Миланэ указала на Раттану. — Она выходила из моего дома по моему поручению, как этот лев, имени и рода мне незнакомых, без причин напал на неё с хлыстом. Я вышла на улицу, чтобы совладать с этим безобразием, но лев начал угрожать мне, хотя прекрасно видел, что я надлежу к сестринству Ашаи-Китрах. Потом замахнулся хлыстом, отчего я была вынуждена ударить его сирной несколько раз.
Это — рисковый, но единственный выход.
— Ашаи не одета в… одежду Ашаи.
— Ашаи-Китрах могут ходить в чём угодно, будь при них сирна и кольцо.
— Но нет этого… как его… амулета.
— Я — дисциплара, амулет Ваала обрету после Приятия.
— Почему на доме нет знака?
Конечно же, она не успела прибить на входных дверях дома ном — небольшой круг из железа, похожий на колесо от телеги, отличительный знак того, что хозяйка дома — Ашаи, символически обозначающий огонь Ваала.
— ]Потому что я только сегодня в нём поселилась.
— Тем не менее, если этот дом принадлежит Ашаи, то он там должен быть, — сухо и формально сказал страж, зачем-то напав на эту зацепку.
Но Миланэ взять не так просто; она вняла старой мудрости сестёр: попала в неприятности — обращайся в Палату.
— Дальнейший разговор будет вестись только в присутствии представителя Палаты.
— Умер, — объявил второй страж.
Неожиданно Миланэ нашла вполне уверенную, беспрекословную поддержку в толпе:
— И поделом! — рычал зычный голос престарелой львицы явно склочно-шумного нрава. — Раффу сначала кричал на всю улицу, а потом и на Ашаи кричал. Допрыгался. Тьфу!
