— Не кричите, и так голова раскалывается. Иди в Палату… — отдал распоряжение дренгир стражи.
— Пока не придёт представитель Палаты, я буду находиться в своём доме.
— Если сиятельная не желает присутствовать при опросе свидетелей… Как угодно.
Миланэ развернулась и ушла, за нею последовала её новая прислуга. Сильно хлопнув дверьми, словно пытаясь укрыться навсегда, дисциплара опёрлась о них в усталости и смятении:
— Раттана… ты всё слышала… если будут спрашивать, говори как я, иначе несдобровать ни тебе, ни мне.
— Госпожа, я скажу всё как надо.
И по голосу она поняла: дхаарка скажет.
— Раттана, как твоё имя рода? — снова присела Миланэ в столовой, за остывшим чаем, прямо как раньше, но лишь с той разницей, что теперь на её счету числилась ещё одна забранная жизнь. Одна и одна. Вместе — две.
— Там, где я родилась, нет имён рода, — словно извиняясь ответила Раттана, хлопоча невпопад: то переставляла какие-то вещи на кухне, то что-то вытирала прямо подолом.
— А где ты родилась? — спросила Миланэ, но лишь так, чтобы не оставаться наедине с мыслями.
— Земли Мрамри, на пустошах Чивикена.
— Это где? — с преувеличенной задумчивостью нахмурилась Миланэ.
— Да там, где Норой.
Это совершенно ничего не говорило. «Она отвечает так же, как я спрашиваю — как-нибудь. Ещё бы. Увидеть такое».
— Так ты с юга?
— Ой, я не сильна в сторонах мира, прошу простить.
— По морю плыла в Империю? — попробовала Миланэ подступиться с другой стороны.
— Нет-нет. Я его сроду не видала, море. Я с матерью ещё юной дхам приехала на повозке. Там ещё город был такой… Забыла. Те земли населялись листигами, кажется…
«Как её занесло-то. Северо-запад».
— Раттана, старайся не использовать слов родного языка со мною. Я их не знаю.
— Как сиятельная прикажет. Я забыла просто. Я вообще вся разволновалась… Я… Я благодарна преподобной за то, что она защитила меня. Это всё так неприятно, так ужасно… И я прошу прощения за то, что доставила жуткие хлопоты своей хозяйке… — Раттана пала перед нею на колени.
— Встань, быстрее. Так распорядилась судьба. Раз нам велено знаться между собой, то знай: я — Ваалу-Миланэ-Белсарра, скоро стану сестрой-Ашаи, но пока ещё — ученица. Родом из Андарии, юга Империи.
— Хорошо, я запомню, хозяйка. Осмелюсь спросить — кто ещё будет со мной служить?
— Пока лишь ты. Дисципларам не положено более одной прислуги.
Миланэ, как обычно, неизвестно зачем сотворила маленькую ложь. Конечно, любая дисциплара может иметь в своём доме столько прислуги, сколько хочется и сколько позволяет здравым смысл, как и всякая Сунга вообще.
— Ты ведь справишься сама?
— Да, сиятельная.
Миланэ взглянула в окно, где качались ветви кипарисов, усталые от изобилия окончившейся Поры Всхода.
— А кто такая дхам?
— «Молодая», по-нашему. Ещё не знала льва, но уже может.
Были ещё какие-то вопросы в запасе у Миланэ, но тут дверь широко распахнулась, и без всякого стука да спросу.
— Красивого дня, безупречная дисциплара!
На пороге стоял высокий, статный лев с такой улыбкой, будто он прибыл на свадьбу, а не на дело об убийстве. Никакого сомнения о том не возникло — это явно служитель Палаты, причём не самого маленького ранга; все они носят вычурные ярко-красные плащи с большой серебряной цепью, множество всяческих побрякушек, буквально звенят с каждым шагом. За ним грузно и мрачно топтался страж-дренгир.
— Сильного дня льву, — встрепенулась Миланэ. — Проходите.
Тот мгновенно воспользовался приглашением; церемонно омыв лапы, приняв помощь Раттаны с полотенцем, он присел на маленький стул, ловко и вовремя подставленный той же Раттаной.
— Я — полномочный представитель Марнской Палаты дел Ашаи-Китрах и охранения веры, — облокотился он широкой рукой на стол, улыбаясь, как солнце. — Зовут меня Фрай из рода Теннемарри, но для сиятельной я всегда буду просто Фрай.
— Ваалу-Миланэ-Белсарра, Сидны дисциплара у порога Приятия, Ашаи рода сенатора Тансарра из рода Сайстиллари.
— Ах, дисциплара… — мечтательно протянул лев и даже с некой сладостностью прикрыл глаза, будто вспомнив нечто изумительное. Но потом вмиг вернулся к прозе жизни: — Слышал, у сиятельной есть некоторые затруднения. Но, для начала пусть мы с преподобной пройдем… так сказать…
— Признание. Понимаю.
— Я ведь раньше не имел чести знать столь восхитительный цвет Сунгов, как Ваалу-Миланэ.
— Похвала льва — моя высокая честь.
— Да, красота безупречной ошеломительна… У сиятельной такая харизма!
