— И не боишься в этом признаваться?
— Наш брат никогда не поверит словам имперчика, но верит слову Ашаи.
— Я не нарушу клятвы. Ашаи-Китрах — хранительницы клятв и доверия.
Сказав это, Миланэ вдруг громко рассмеялась. Это показалось ей очень смешным, неизвестно почему. Удивительно, но её примеру последовал и Амон; они долго и весело смеялись в унисон, без всякой неискренности.
— Ты, верно, пошутил? Так ведь? Амон ведь наговаривает на себя, правда?
— Вовсе нет. Могу при безупречной вскрыть какой-нибудь замочек, — продолжал смеяться он.
— Тогда и остальные утверждения, а именно насчёт шулера и пройдохи — верны?
— Боюсь, ещё как верны.
— Какой ужас. Кошмар. Не хочу больше говорить.
Она вдруг поняла, сколь фальшива. Словом говорилось нечто поверхностное, простое, имеющее мало смысла и ещё менее — чувства; но по иным нитям между ними вершился совсем другой диалог, точнее сказать, даже несколько. Они общались взглядами; она обнаружила, что её руки и пальцы складываются в невольные жесты, совершенно отличные от речи; что хвост живёт своей жизнью, равно как лапы; что уши навострены к нему и еле заметно играют, то прислушиваясь, то прижимаясь. Говорила Миланэ с неким придыханием, словно упрятывая загадку.
— Думаю, все мои одежды уже высохли.
Он неопределённо кивнул.
— Тогда я могу просить тебя об некоторой услуге, которая, скажем так, может показаться странноватой?
— Слушаю.
— Лев упоминал, что у него есть знакомые в Имперской библиотеке Марны.
— Наличны вполне хорошие связи.
— Тогда я бы хотела попросить…
Она начала лихорадочно думать. Её мысль ещё никогда не неслась столь молниеносно, лихорадочно, не впадала в крайности, ловушки и углы с каждым мигом.
— Так что же?
— Я… Я…
Миланэ прекратила говорить. Ничего не подбиралось ко слову. Что тут можно сказать? Эта незримая, невидимая связь, мистический союз взглядов. Рот её приоткрылся, обнажились слегка нижние клыки, совсем чуть, только верхушки; она склонила голову от неведомого смущения, хотя прежде она никогда взаправду не смущалась перед львом, и вспомнив о своей гордости, снова посмотрела на него, не шевелясь, даже не рискуя повести ухом. Амон наблюдал за нею с задумчивостью правителя. Нерешительная, чуть пристыженная, она посильнее укрылась покрывалом, почти до подбородка, и так сидела, спёршись о стенку и поджав под себя лапы, даже хвост вместе с кончиком скрыла под тканью.
Они оба чрезвычайно вздрогнули: где-то жалобно брякнула дверь.
— Амон, слышь… опа, прости, не помешал? — у входа топтался совершенно криминального вида львище, совсем страшный.
— Ты как думаешь? — без особого зла ответил тот. — Иди, потом поговорим.
— Добро.
Снова брякнула дверь.
— Принеси мне мои вещи, — тихо попросила Миланэ, обняв себе плечи.
Амон ни слова не сказал, он встал и вышел прочь. И когда он вернулся с её вещами и осторожно положил их на кровать, у её лап, уже совершенно сухие, кстати, вещи, она смогла облачить в слова то, что требовалось:
— Мне нужна одна книга, которая находится в Марнской библиотеке.
— Книга? Ты хочешь её достать? — деловито-быстро осведомился он. — Я умею доставать вещи, раз мы говорим откровенно.
— Тебе это покажется странным…
— Может быть. Но я слушаю.
— Если не покажется, то прошу выслушать меня серьёзно. В общем, эту книгу просто так не выдают, — взяла она свой светлый пласис.
— Догадываюсь.
— Да, — посмотрела и на шемизу. — Содержится книга в Седьмом зале, он же Особый зал, относится к первой группе. Я готова предложить практически… практически любую сумму за эту услугу, — бросила вещи обратно на кровать, всё так же сидя с поджатыми лапами и укрывшись.
— Как необычно. Можно выяснить. Правда, нужно разнюхать некоторые обстоятельства и вопросы; тема новая, ещё не сталкивался. Но у меня вопрос: зачем книга? Для перепродажи? Могу устроить.
— Не могу сказать, но точно не для продажи, — покачала она головой.
Амон поставил лапу на табурет.
— А у торговцев книгами её можно достать?
— Нет, уже пыталась. Только библиотека.
Амон прижал уши в раздумьи, подёргал себя за хвост, почесал гриву.
— Предлагаю так: завтра, в обед, мы встречаемся у «Встревоженного кречета» и я расскажу о возможностях, сроках и, возможно, предварительной цене; также пусть львица имеет в виду, что я могу быть не один, а с другом или даже друзьями.
— Друзьями?
— Я не могу сам всё делать, мне нужны знакомые из библиотеки. Они должны быть в курсе.
— А ты уверен, что они… ну, что они поймут, что ты… что мы хотим?
— Поймут, поймут.
Миланэ теребила свои вещи.
— Где это — «Встревоженный кречет»?
— Поспрашиваешь, на севере Марны.
Заметив наконец, что Миланэ никак не может одеться в его присутствии, он тут же быстро встал и решительным шагом вышел из комнаты.
Через несколько минут она вышла из комнаты в коридор; Амон стоял напротив открытого окна, выходящего в грязный внутренний двор и отрешённо смотрел, как какая-то старая львица развешивает бельё.
