Миланэ вдруг поняла, насколько далеко она зашла в своём поиске, который всё больше напоминал преступление. Теперь она рисковала не только своим благополучием, но подталкивала к проступку Хала; тем более, в этом оказался втянут Амон, несмотря на его добрую (злую?) волю. Стало кристально ясно, что невозможно таким воровским, низким способом получить желаемое… что?.. книгу? Книга — всего лишь застывшие знания. Стоит ли знание чужих страданий? Свои — ладно, Миланэ не имеет страха (хотя говорят, что не боятся только непуганые), но остальные?.. Что будет с Халом? С Ирмайной? Кстати, тут дело почти понятное: Ирмайна наверняка сама почитывает «Снохождение» и другие вероборческие творения; ещё бы не соблазниться… Тут, безусловно, можно попробовать найти выход на Ирмайну; но всё равно её придётся неким способом подтолкнуть к краже книги, да хоть бы шантажом (хотя ученица, шантажирующая сестрину — это звучит смешно), и снова она рискует чужими душами, снова посягает на основу общества Сунгов — право собственности; ей нужно будет поступить нечестно, низко, темно, утаиваясь и прячась…
Ваалу-Даима-Хинрана. «И если, чтобы достичь идеала, надобно идти к подлости, то или путь неверен, или идеал ничтожен».
Идеал не ничтожен. Значит, путь неверен.
Нет. Надо признать: поиски «Снохождения» — безнадёжны. Дочь Сидны честно пыталась. Оно где-то есть, но туда ей, Миланэ, путь заказан. Наверное, так и надо; где-то здесь должна быть справедливость. Нельзя превратиться в плохую Ашаи, чтобы стать сильной львицей духа. Украденное знание через чужие страдания — даже несправедливо заточенное, преступно заточенное! — не принесет силы…
— Больше спасибо, Хал. Ты мне очень помог. Пожалуйста, забудь об этом разговоре и продолжай спокойно жить. Вот тебе за беспокойство, — Миланэ вытянула три сотни империалов золотом, завёрнутые в милый, надушенный платок.
— Не-не, я не возьму, зачем это… — начал вяло отмахиваться Хал, но тут же хапнул платок, не развернув. — Так мне что, ничего не надо делать?
— Ничего, — слабо улыбнулась Миланэ, приложив коготь в подбородку.
— Ирмайна не узнает? — с надеждой спросил Хал, будто провинившийся львёнок, что чудом избежал трёпки.
— Нет. Клянусь кровью предков — разговор был только между нами.
Тот немножко подумал, смахнул несуществующие крошки со добротного, широкого стола.
— Хорошо. Так я пойду?
— Иди, добрых дней, — помахал ему Амон.
Миланэ приложила правую руку к груди в жесте.
— Всего хорошего, Хал. Да хранит тебя дух Сунгов.
— Спасибо! — развеселый, он бодро ушёл прочь, при этом нечаянно задев хвост некоей хаману, что мирно сидела за соседним столом.
Миланэ смотрела ему вослед, пока тот не скрылся за углом, а потом склонила голову, разглядывая собственные коготки. Амон глядел на неё сбоку; печальный профиль молодой Ашаи явно не оставлял его с ровной душой.
— Что ты ему дала? — спросил он, испив шериша.
— Денег… Немного денег, — негромко ответила.
Вздохнула.
«Почему, если у тебя всё есть, то всё равно чего-то не хватает? Желать мне лучшего нельзя: и будущее определено, и настоящее обеспечено, и прошлое порядочно, и деньги есть, и патрон есть, и знания есть, и характер в наличии, и определённые силы есть, и мама есть, и даже сестра есть, и Арасси у меня есть, Айнэсваала, и остальные подруги, и наставницы, и Синга есть… всё у меня… Книги нет — да разве потеря? Ох, умора. Да разве сама не дойду до всего? Я сновидица, так мне сказали, значит — могу сама… Всё есть, разве что ещё чего-то нет… кого-то нет… нет?»
— Думала, у меня получится. Так хотела достать эту книгу, — вздохнула Миланэ.
— Да что это за книга такая, Миланэ? Расскажи, мне интересно.
— Не смогу. Не потому, что не хочу, а потому что не знаю как. Ты вряд ли поймёшь… Хал верно заметил — это дела Ашаи-Китрах.
— Я так понимаю, ты отказалась от своих планов.
Миланэ ничего не ответила.
— Как плохо, когда не достигаешь желаемого, — вдруг молвил он, поглядев вдаль. — Когда видишь звезду, и понимаешь — не дотянуться, приходится ходить по этой земле. Опечалилась, Миланэ?
— Да, милый Амон. Но такова жизнь.
Долгое молчание. Ваалу-Миланэ сидела долго, она выжидала, ждала даже чуть больше, чем положено. Она даже до конца не понимала, зачем ей это нужно, ведь… ай, ладно, что тут скажешь. Но ничего не происходило: Амон молчал, мир молчал, вообще всё катилось, как прежде. Раз так…
— Что ж, — встала она, — мне было очень приятно иметь с тобой дело. Я…
— Прежде чем ты уйдёшь, я снова должен кое-что сказать.
Миланэ навострила ушки, крайне внимая, готовая уловить любое слово.
— Приглашаю на маленькую прогулку. Ты так расстроилась. Почему бы не развеяться?
Она с удивлением посмотрела на протянутую руку, на это приглашение. «Зачем он меня приглашает? Куда ведёт? О Ваал, что делать?», — выжидала Миланэ, внешне спокойная.
Вообще, это свидание — невозможно. Кто он, и кто — она?
«Быстрее, пока не убрал ладонь!».
И Миланэ очень медленно протянула ему руку навстречу.
— Может, я смогу достать эту книгу? Поспрашиваю? — легко поднялся он, оставив монеты на столе и увлекая за собой.
