Тетя Джейн оглядывает ее с ног до головы.
– А макияж зачем?
– Мам, мы просто хотим хорошо смотреться в кадре.
– Я думала, вы устали.
– Так и было, – продолжает Фрэнки, теребя браслет. – А теперь мы возобновились.
– Она имеет в виду «восстановились», – объясняю я тете Джейн.
– Ну да. А покрывала вам зачем?
– На звезды хотели посмотреть.
У Фрэнки, как всегда, заготовлены ответы на все случаи жизни. Тетя Джейн переводит взгляд на меня, потом на покрывала и снова на свою дочь, тяжело вздыхает и качает головой:
– Фрэнки, я…
– Мам, кстати, а чего ты тут делаешь одна?
Тетя Джейн открывает рот, но Фрэнки ее опережает:
– Хочешь, мы и тебя поснимаем?
Она бежит обратно к лестнице, достает из сумки камеру, и от этого наша дурацкая ложь становится чуть больше похожей на правду. Тетя Джейн смеется.
– Ладно, ладно. – Она вскидывает руки и выталкивает нас на лужайку. – Только давайте не будем уходить с веранды. Сегодня прохладно.
Фрэнки в ответ приподнимает рассеченную бровь: «Очень сомневаюсь».
Устроившись на веранде, мы берем у тети Джейн интервью, спрашиваем, что бы она изменила в интерьере дома, что бы сотворила с лужайкой и даже со всем пляжем, представься такая возможность. Заметно повеселев, она подыгрывает нам, отвечает на дурацкие вопросы, и я тут же успокаиваюсь и убеждаю себя, что ей ничего не известно о ночных рандеву и что она верит выдуманной истории про документальный фильм (приятное разнообразие, с учетом всех сегодняшних неудач).
– Снято! – сообщает Фрэнки. – Перед показом нам надо все смонтировать. Это будет сюрприз. Ты все увидишь, когда мы вернемся домой.
Под монтажом она, естественно, подразумевает строгую цензуру: придется вырезать все кадры с Сэмом и Джейком, а заодно и сцены из нашей тайной жизни. Это мы запишем на отдельный диск, а остальное (случайные кадры, на которых мы с Фрэнки веселимся, плаваем, читаем и просто отдыхаем на пляже) хитро объединим в целый фильм. Удачных дублей уже набралось минут на двадцать, но в том и прелесть купальников: никто не заподозрит, что это было снято еще в первый день отдыха.
Как только тетя Джейн уходит спать (во всяком случае, так она нам говорит), я поворачиваюсь к Фрэнки.
– Я, конечно, в тебе не сомневалась, мне уже приходилось видеть, как ты дуришь учителей, охранников и даже моих родителей, изображая из себя всю такую взрослую и ответственную, но ведь твоя мама не настолько слепая. Она просто не могла нам поверить.
Фрэнки пожимает плечами:
– Ну и что.
– Прости меня, о великая, не стоило сомневаться в твоей мудрости. – Я издевательски кланяюсь.
Впрочем, на подругу это не производит никакого впечатления. Ее взгляд становится рассеянным, остекленевшим.
– Фрэнк, ты чего? – спрашиваю я. – Думаешь, мы попались и она теперь обо всем расскажет твоему папе?
Молчание.
– Фрэнки? – Я начинаю волноваться. Меньше всего мне хочется, чтобы поездка оборвалась на самом интересном месте из-за нашей же глупости.
– Анна, все это не важно, – наконец произносит подруга. – Она всегда видит только то, что хочет видеть.
– Ты о чем?
– Тебе кажется, что моя мама такая классная, но иногда я хочу, чтобы она просто… не знаю, разозлилась, что ли. Накричала на меня. Обвинила во вранье. Или разочаровалась. Но ей на все наплевать.
Я вспоминаю тетю Джейн в самый первый вечер, на веранде, с красными от слез глазами, так настойчиво расспрашивавшую меня о своей дочери. Своем теперь единственном ребенке.
– Ей не наплевать, Фрэнк. Не говори так.
– Да ладно. Я же не ее драгоценный мертвый сыночек. Я всегда была вторым сортом.
– Фрэнк, мне так не кажется.
– Ты ведь даже не знаешь, что происходит на самом деле.
Я опускаю глаза и долгое время не могу выдавить из себя ни слова. Наконец Фрэнки вздыхает, прерывая тишину:
– Извини. Ты тут ни при чем. Не понимаю, что на меня вообще сегодня нашло. Мы не попались, это главное. А теперь пошли.
Невидимая сила (про себя я называю ее «Сэмопритяжение») гонит меня в Smoothie Shack, но я ей не поддаюсь. Мы не можем так рисковать, к тому же уже поздно.
– Нет, Фрэнк. Мы опоздали на два часа, они наверняка ушли.
– Ладно. Тогда пойдем к ним завтра.
– Да, завтра.
Я слежу за выражением лица Фрэнки, жду, что она снова откроется мне, и тогда я смогу ее убедить, что тете Джейн не все равно. Но глаза подруги становятся такими же холодными, как ветер, дующий с океана. И я понимаю: разговор окончен.
