Воодушевленная его расслабленной позой и беззаботностью слов, я облокотилась на столешницу около него. Пока Отис и Кэм продолжали обсуждать, что еще случилось прошлой ночью, я толкнула Блейка плечом.
Блейк напрягся.
– Я опять сегодня везу тебя на физиотерапию?
Он взглянул на меня. Затем качнул головой – один раз и очень коротко.
– Мне больше не нужен водитель.
Отказ ошеломил меня, как удар в грудь.
Но прежде чем я успела что-то сказать, Блейк допил кофе, поставил кружку на столешницу над посудомоечной машиной и вышел из кухни. Я видела, как он ходил туда-сюда по коридору. Чуть позже хлопнула входная дверь.
– Так какие вещи нравятся твоей маме? – спросил Скотт, пока мы бродили между стеллажами в
– Она любит все нелепое. Блестки, единорогов, яркие цвета – все, при виде чего хочется покачать головой. Если я подарю ей фотоальбом, который выглядит так, – я взяла и приподняла тяжелый темно-красный альбом, – то она надает им мне по мозгам.
– Серьезно?
Я кивнула:
– Мне очень хочется, чтобы она обрадовалась подарку. Так что он должен быть суперклассным.
– Понял. – Скотт прищурился и продолжил исследовать полки.
Это уже второй магазин, в который мы заглянули. Я договорилась с Эзрой, что куплю материалы, чтобы смастерить подарок для мамы. А он будет отвечать за все остальное.
– А в целом что за человек твоя мама? – снова задал вопрос Скотт и показал мне сразу несколько рулончиков декоративной клейкой ленты из рисовой бумаги, увидев которые я мгновенно протянула ему корзину.
– Я не знаю никого, кто бы так вкалывал на работе, как мама. Но что бы ни происходило у нее в больнице, приходя домой, она всегда была рядом со мной и Эзрой и поднимала нам настроение, если у нас выдавался плохой день. – Я почувствовала, как на этих словах у меня что-то сжалось в горле.
Скотт наблюдал за мной, наклонив голову к плечу. Его взгляд показался мне даже немного чересчур пристальным.
– И ты… все равно не хочешь ехать на ее день рождения? – осторожно произнес он.
Я разглядывала вещи, которые уже сложила в корзину для покупок. Изначально у меня был простой план: купить подарки, сделать маме милый альбом и написать душещипательный текст на открытке, которую я передам Эзре, когда он полетит домой. Однако теперь, после того как Скотт так на меня посмотрел и задал этот вопрос, решимость опять пошатнулась. В глубине души я знала, что этого недостаточно и мама заслуживает большего, но изо всех сил подавляла чувство вины. Странная атмосфера между мной и Блейком, с тех пор как я сбежала из его комнаты, и краудфандинговая кампания фанатов «Дикой розы» и так сильно на меня давили. Но неважно, чем у меня была забита голова, я хотела сделать для мамы хотя бы это.
– У меня хватит денег только на такое, – легкомысленно заявила я и демонстративно подняла корзинку повыше, – а не на билет на самолет до Сиэтла.
– Ясно, – пробормотал Скотт.
Дальше я остановилась перед поздравительными открытками. Просмотрела их, полка за полкой, медленно и внимательно, чтобы ничего не упустить.
– Как насчет этой? – предложил Скотт и подал одну из открыток.
У меня вырвался короткий смешок. На ней была изображена женщина, которая стояла посреди танцплощадки в огромном праздничном колпаке и солнечных очках и весело танцевала.
– Очень похоже на маму. Нам с Эзрой раньше всегда становилось дико стыдно на семейных праздниках, потому что она так неуклюже танцевала. – Покачав головой, я взяла открытку и провела большим пальцем по картинке с женщиной.
– Гарантирую, мой папа наверняка превзошел бы твою маму по части неуклюжих танцев, – сказал Скотт, тем временем уже изучавший следующий ряд открыток.
– Правда?
Он кивнул:
– О да. Когда-то он даже брал уроки джампстайла[19]. Мне было так стыдно. Однажды я пошел на свидание, и папа подумал, что будет отличной идеей показать, чему он научился на занятиях. – Я прыснула от смеха, из-за чего Скотт посмотрел на меня, сузив глаза. – Не смешно, Джуд.
– Ну, разве что совсем чуть-чуть. Нашим родителям надо устроить танцевальный поединок.
Скотт раскрыл рот и снова его захлопнул, ничего не сказав. Вместо этого он достал следующую открытку:
– А что думаешь об этой?
Открытка оказалась ярко-розовой. Спереди на ней красовался единорог, выпрыгивающий из многоярусного торта.
– Думаю, эту тоже нужно взять. А теперь быстро уходим отсюда, пока я еще чего-нибудь не купила.
Скотт положил открытку ко всей остальной ерунде, которую мы уже набрали.
– Когда устроишь вечер творчества?
– Завтра вечером мы с Эзрой рассортируем и вклеим в альбом все наши детские фотографии.
– Эзра тоже в этом участвует?
Я кивнула:
– Пусть он и делает вид, что это я его заставляю, мне кажется, втайне он сам рад. С его одержимостью порядком ему точно должно понравиться раскладывать снимки по годам и предельно аккуратно вырезать картинки.
Скотт ухмыльнулся:
– Он совсем не похож на человека, помешанного на порядке.
