– Кстати… Кэм тут кое-что рассказал, – обронил Эзра, после того как мы рассортировали примерно половину.
Я замерла на середине движения, но быстро опомнилась и понадеялась, что он не заметил моих колебаний.
– Вот как?
– Он сказал, что утром после вечеринки на прошлой неделе ты выходила из его комнаты.
Я скорчила гримасу:
– Что-то не припомню, чтобы я была в комнате Кэма. Если честно, я даже не в курсе, как она выглядит изнутри.
– Джуд.
Я сделала глубокий вдох. После встречи у ванной вчера вечером я практически не высовывала носа из своей комнаты. Лишь когда Блейк утром уехал в реабилитационный центр, я приготовила себе завтрак. В остальном же время до начала работы я провела, прокручивая хештэг кампании по спасению сериала, буквально парализованная от чистейшего отчаяния, и пялилась в потолок, над которым находилась комната Блейка. Параллельно я спрашивала себя, чем он сейчас занимается и как продвигается его реабилитация. Каждая мысль о нем и о пропасти между нами воскрешала в памяти, как приятно было чувствовать его руки на моем теле. Как сильно его запах напоминал о доме. Как его прикосновение опалило кожу, когда он нежно дотронулся до моего подбородка.
Больше всего мне хотелось спрятать лицо в ладонях, но я спохватилась и велела себе продолжать делать вид, что все в полном порядке. Хотя глубоко в душе знала, что вечно так продолжаться не может. В данный момент моя жизнь напоминала мем с собакой, которая сидит в горящей комнате и заявляет, что все прекрасно.
– Ты тоже мне ничего не рассказываешь о личной жизни. Так почему же я должна делиться своей? – задала я вопрос.
Эзра подвинул ко мне следующие фотографии:
– Потому что ты балаболка, которая обычно выбалтывает мне намного больше, чем я хочу знать.
Понятия не имею, кто сделал этот снимок, Эзра или папа. Так или иначе, на нем были запечатлены мы с мамой. Мы стояли, крепко обнявшись, и я уткнулась лицом ей в плечо, как будто она меня успокаивала. Мне не удавалось вспомнить, ни когда это было, ни из-за чего я так расстроилась, но при взгляде на снимок в горле образовался комок.
– Это ты фотографировал? – спросила я. У меня вдруг сел голос.
Эзра кивнул:
– Вот это – ваши отношения с мамой. Если я думаю о вас, то вот так. Поэтому я реально не понимаю, почему ты уже несколько недель с ней не разговариваешь.
У меня внезапно похолодели руки. Я еще раз посмотрела на снимок. Эзра прав. Но в то же время он не полностью понимает, что со мной творится. Не знает, как ужасно я буду себя чувствовать, вернувшись домой неудачницей. Не имеет ни малейшего понятия, каково мне будет показаться на глаза маме после всего, что они с отцом для меня сделали. Однако это фото напомнило, как мама всегда меня поддерживала. У нее день рождения, черт возьми. Я должна взять себя в руки хотя бы на один этот день. Я просто обязана. Ради семьи. И ради себя самой.
– Я хочу поехать с тобой домой, – прошептала я.
Эзра повернулся ко мне с расширившимися глазами:
– Правда?
Я положила нашу с мамой фотографию к остальным.
– Правда.
Он вздохнул с облегчением:
– Наконец-то. А я уж думал, что зря забронировал тебе билет.
Я уставилась на него. Не мог же он сейчас говорить всерьез.
– Ты забронировал для меня билет? – в недоумении переспросила я.
Эзра откинулся назад, облокотившись на руки. Потом кивнул:
– Ага.
– Ты окончательно чокнулся.
– Ага.
– Я тебя люблю, – ответила я и, сидя на коленях, повисла у брата на шее. – Спасибо.
Тот поднял руку и похлопал меня по спине:
– Блейк тоже едет, кстати.
Потребовалась пара секунд, прежде чем до меня дошло, что он сказал. Я резко его отпустила:
– Почему ты говоришь мне об этом только сейчас?
– Я боялся, что иначе ты ни в коем случае не полетишь с нами. Вы странно себя ведете. Он почти со мной не разговаривает. Ты почти не разговариваешь с ним. Вы странные, и мне это не нравится.
Я тяжело сглотнула и вновь взглянула на фотографии. Нашлось несколько кадров, на которых вместе с нашей семьей стоял Блейк. Я не знала точно, что произошло, но той ночью в его постели между нами что-то разрушилось. Что-то изменилось, из-за чего мы больше не могли так свободно общаться, как после нашего объяснения.
Если мы полетим в Сиэтл втроем, то перед этим мне обязательно нужно будет снова с ним поговорить и прояснить ситуацию.
– Я еще раз с ним поговорю, – пробормотала я.
– Хорошо. Кроме того, мы еще должны обсудить, что скажем маме с папой. Предлагаю версию, что ты заранее приехала к нам в гости, чтобы мы могли сделать сюрприз и прилететь втроем.
Я перевела глаза на него:
– А ты уже хорошо продумал наше оправдание.
У него слегка приподнялись уголки рта.
– Ведь я надеялся, что все-таки сумею тебя уломать.
– Ты только из-за этого выбрал самые милые фотографии со мной и мамой?
Эзра молча опустил взгляд на снимки, но его усмешка стала лучшим ответом. Кажется, брат умел быть очень хитрым.
Когда я собиралась уже в сотый раз проверить свою ручную кладь, в дверь постучали.
