Это была крохотная спаленка с двумя узкими койками и столь же узкими комодиками. Но она заметила, что жильцам позволялось внести в обстановку какие-то штрихи индивидуальности. Постеры известных музыкантов и групп, пара цветных подушек, мягкие игрушки. У каждой девочки на стене у кровати была небольшая консоль для мини-компьютера или планшетника, лампа и какие-то девчачьи побрякушки. Одна из обитательниц этой кельи заменила невыразительный белый абажур на своей лампе на другой, в фиолетовый горох.
Окно по-прежнему можно было открыть не более чем на девять дюймов. Но для миниатюрной, худенькой девочки этого было достаточно. А вот спуск…
Надо было проявить изрядную решимость, отметила Ева, оглядев стену: водосточных труб было раз-два и обчелся, на кирпичном фасаде виднелись всего несколько выступов, да и то весьма опасных.
Но картинка перед ее мысленным взором вырисовывалась. В точности как описала Лонна. Ночная мгла, стук сердца, руки и ноги дрожат, но цепляются за каждый выступ. Потом заключительный прыжок – с такой высоты, что колени и лодыжки заныли.
– Что еще за хрень?
Ева выпрямилась, закрыла окно и повернулась. В дверях стояла Квилла.
– Что?
Девочка усмехнулась.
– Как вы тут оказались? В этой комнате живут Ранда и Чу, они нормальные девчонки. А мою соседку взяли приемные родители. Ох и зануда была! Нимб прямо глаза слепил, до того святая. Достала! Мне нравится жить одной в комнате. Вот бы мне ее оставили! Так в чем дело-то?
– Ты когда-нибудь бываешь на занятиях? На консультациях?
– А то! Просто сейчас разброд и шатания – мисс Джонс не в себе, мистер Джонс и вовсе незнамо где, Матушка вообще в отключке… Вид-то делают, что все в порядке, но атмосфера, доложу, прямо-таки раскалена. Так в чем дело, вы мне скажете?
– Дело в том, что мы пытаемся найти мистера Джонса.
– Ну, здесь-то вы его точно не найдете. Он обычно следит за половиной, где парни живут, а мисс Джонс – за нашей. Как можно смотреть на голых людей не с такими пендюрками, как у тебя, вы что?! – Она воздела руки, широко открыла рот и сделала страшные глаза. – Скандал!
Еве подумалось, что этой девице надо оставить мысль о писательстве и податься в актрисы.
– Остальные сотрудники тоже это правило соблюдают?
– Все до единого, как штык. Бывает, кто-то из старших ребят и прошмыгнет без палева на нашу сторону перепихнуться, но для этого такие ухищрения нужны! Да еще чтоб подфартило. Ведь если мисс Джонс докопается, припряжет по полной. Поставит в самый отстойный наряд. Она почему-то считает, если человек будет занят, ему не до секса станет. Можно подумать… А если бы нечто подобное проделал кто-то из сотрудников – да она бы его растерзала, как лев ее братца. Нещадно!
– А ты знаешь историю этого брата?
– Да все знают. У нас в Тихой комнате даже что-то вроде мемориальной доски висит. Ну, в его честь, понимаете?
– В Тихой комнате?
– Они не говорят «церковь» или «часовня», но, по сути, это она и есть. – Она говорила и вышагивала по комнате, суя нос в вещи ее обитательниц. Поскольку Ева на ее месте вела бы себя точно так же, она никак не реагировала. – Рот на замок, никакой электроники. Ты должен сидеть и думать, или медитировать, или молиться. Кому что нравится. – Квилла сунула в карман чужую заколку.
– Положи на место, – только и сказала Ева.
Девица лишь пожала плечами, но вернула вещь на место.
– Короче, мистер Джонс никого не убивал, это сто пудов. Он сроду не ударит, не толкнет, даже не заорет. Когда облажаешься, он делает так.
Она изобразила строгий, осуждающий взгляд.
– Или вот так.
Теперь это было подчеркнутое терпение, переходящее в неодобрительную грусть.
– И говорит, типа: «Дорогая моя Квилла, быть может, тебе стоило бы двадцать минут побыть в Тихой комнате, подумать над своим поведением, как оно сказывается на тебе и на окружающих?» Мисс Джонс – та прямо скажет, знаете? У нее так: начнешь блажить – мигом сортиры чистить отправит. И это куда больше канает, вот что я вам скажу. Короче, он своими нотациями тебе мозг выносит, а она просто сунет в руки ведро или еще чего. Ведро еще не худший вариант. Так что он никого не убивал, тем более тех давнишних девчонок. Но дело мутное – это точно.
В нескольких фразах девчонка умудрилась очень живо описать нравы этого дома и особенности характера брата и сестры.
Еве оставалось лишь внимать этому потоку.
– Что именно – мутное?
– Да что-то. – Она вертелась перед висящим на стене зеркалом, принимая разные позы и меняя выражение лица, и явно любовалась собой. – С того дня, как вы у нас в первый раз побывали, он стал подолгу в Тихой комнате торчать, а еще больше – у себя. Дольше обычного. И стал много гулять. Однажды прошел пешком до самого старого здания. Оно было опечатано – там лента полицейская и все такое. Так он просто встал на той стороне и пялился на него через улицу. Не город, а дурдом сплошной.
– А ты откуда знаешь, что он туда ходил?
