– Бедная девчонка! – вздохнула та, потом ухватилась за пленку и вместе с Евой подняла мешок, как гамак. – А что это за супермодель? – негромко поинтересовалась она, когда они перенесли останки в главную комнату.
– Новый судебный антрополог, – ответила Ева и окликнула стоявшего в стороне мужчину: – Доусон!
Старший криминалист обернулся, и она помахала.
– Скажи, чтобы готовил останки к перевозке, – велела она Пибоди, а сама вернулась к Девинтер.
– Примерно того же возраста. Учитывая строение черепа, могу предположить смешанную расу. Скорее всего, помесь азиатской и негритянской крови. Во мне этого тоже намешано. И опять никаких внешних повреждений. Заживший перелом большеберцовой кости, чистенький.
Девинтер медленно и аккуратно перемещалась вокруг скелета.
– Других повреждений или переломов не вижу. Все повреждения, в обоих случаях, старые, давно зажившие. Ни одно не было причиной смерти и не было получено непосредственно перед смертью или незадолго до нее.
В луче ее фонарика что-то сверкнуло.
– Погодите-ка! – Ева нагнулась и через глазницу вгляделась в глубь черепа. – Там что-то есть. – Схватив пинцет из своего набора инструментов, она просунула его внутрь и подцепила крошечный источник мерцания.
– Вот уж воистину глаз-алмаз! – похвалила Девинтер. – А я пропустила.
– Серьга.
– Думаю, серьга в нос. Может, в бровь. Гвоздик совсем короткий, так что склоняюсь к первому варианту. Выпала в процессе разложения.
Ева сунула находку в пакет для вещдоков и запечатала.
– Попробуем получить ДНК и начнем лицевую реконструкцию. Полагаю, вы захотите установить личность так скоро, как только наши возможности позволяют.
– Правильно полагаете.
– А вот установление причины и времени смерти может затянуться дольше. Мне потребуется подробная история здания, время возведения перегородки и первоначальное назначение объекта.
– Данные уже собирают.
– Отлично. Пусть Доусон этот скелет тоже подготовит к отправке. Я начну над ними работать незамедлительно и свяжусь с вами, как только появится что-то существенное. Надеюсь на плодотворное сотрудничество, лейтенант!
Ева снова ответила на рукопожатие, и тут раздался крик.
– Тут у нас еще один!
Она переглянулась с Девинтер.
– Похоже, вы еще здесь не закончили.
– Как и вы.
К тому моменту, как они закончили, было обнаружено двенадцать тел.
Ева метр за метром обследовала здание. Начала с южной стены, где криминалисты аккуратно вырезали большой квадрат гипсокартона, разложив небольшие образцы пыли и обломков по пластиковым пакетам для анализа. Внутри узкого проема были сложены друг на друга три тюка с останками. Она осмотрела их вместе с Девинтер.
Скелеты женские, в возрасте от двенадцати до шестнадцати лет. Как и в первых двух случаях, на некоторых были следы давнишних травм, но ни намека на явное повреждение, послужившее причиной смерти. Вместе с останками Ева нашла три сережки-гвоздика и одну колечком, серебряную.
Остальное пространство первого этажа было разделено несколькими перегородками. Здесь же находились два небольших туалета, давно уже лишенных оборудования.
К тому моменту как Ева и Девинтер стали подниматься по открытой железной лестнице на второй этаж, эксперты успели обнаружить еще пять тел.
– Расовая принадлежность опять разнородная, – сообщила Девинтер. – И снова все останки женские, примерно той же возрастной группы. Есть повреждения, которые я могла бы охарактеризовать как перенесенное в детстве насилие, но ни одно не явилось причиной смерти. Тот, кто это сделал, охотился за женщинами постпубертатного возраста, но еще далеко не взрослыми. Все кости принадлежат девочкам-подросткам, некоторые, по-видимому, в детстве подвергались жестокому обращению.
– На протяжении ряда лет это здание служило своего рода убежищем, – подал голос Рорк.
Ева сунула в пакет кольцо, которое, скорее всего, носилось на пальце ноги, и обернулась.
– Каким убежищем?
– Документация обрывочная. Во время Городских войн здание использовалось как своеобразный приют для детей и подростков – тех, кто потерял родителей. Импровизированный детский дом.
– Эти тела не лежали здесь со времен Городских войн.
– Почему? Это возможно, – возразила Девинтер. – Вот исследую останки в лабораторных условиях – тогда довольно точно смогу определить временной отрезок.
– Но не со времен Городских войн, – повторила Ева. – Перегородка поставлена много позже. И потом: зачем во время войны их надо было бы так прятать? В годы Городских войн люди гибли толпами. Захотел убить несколько девочек, а потом избавиться от тел? Просто вынеси на улицу и брось. К тому же, – продолжала она, не дав Девинтер возразить, – как ты станешь их убивать, заворачивать в пленку, складировать, да потом еще воздвигать стены, чтобы их спрятать, если у тебя в здании полно людей? Тебе нужно время, нужно уединение.
– Да, теперь вижу, вы правы. Я просто имела в виду, что, с точки зрения патологоанатома, эти останки могут датироваться тем временем. Но пока мы не проведем всех исследований, мы ничего точно сказать не сможем.
Ева выпрямилась и протянула Пибоди пакеты с вещдоками.
