– Мы опоздали! – ворвалась Мейвис в ботфортах на платформе ярко-красного цвета. Завитые в немыслимые кольца, локоны и спирали золотистые волосы с серебряными блестками пышно обрамляли ее сияющее лицо.
Она подскочила гарцующей походкой и кинулась в объятия сначала к Рорку, а потом к Еве, так что ее мини-юбка густо-зеленого – рождественского – цвета заколыхалась вокруг бедер, сверкая украшавшими ее серебряными звездами.
– Я так рада, что вы придумали встретиться! Сто лет уже вот так не сидели – чтобы все свои. Леонардо с Беллой внизу, но ты же сказала, я могу подняться, да, Даллас? Дом у вас – прямо рождественская сказка. Белламина в восторге. И…
Она замолчала, увидев увешанный девичьими фотографиями стенд.
– Работа, – пояснила Ева. – Я как раз закруглялась. Хотела только задать тебе пару вопросов о жизни подростков на улице, о девичьих шайках, уличных бандах, ночлежках, субординации. Все, что вспомнишь.
– Значит, это работа, – медленно проговорила Мейвис совсем непохожим на себя голосом. – Это те девочки из здания в Вест-Сайде. Тела, найденные в заброшенном доме. Я не хотела этого слушать, даже телик выключила.
– Прости, но мне надо немного порыться в твоей памяти, – начала Ева.
– Они все погибли, да? Эти девочки? Все до единой?
– Да. – Еве не понравилось, как нежный румянец на щеках подруги уступил место болезненной бледности. – Давай поговорим об этом внизу.
– Для тебя это расследование. Твое расследование. Но я-то была с ними знакома! Я их знала. Вот эту. И эту. И вот эту тоже.
– Что? – Ева схватила ее за плечо. – Ты что такое говоришь?
– Я ее знала. – Мейвис показала на Шелби. – И ее. – Теперь – на Микки. – И ее. – В заключение – на Лярю Фримен. – Я их знала, Даллас. До тебя. Я знала их еще до тебя.
Она повернулась к Еве, в глазах ее стояли слезы.
– Это были мои подруги.
– Ты уверена?
– Да. Такое не забывается… Значит, их нет в живых. И все это время не было. Вот почему они так и не вернулись.
– Не вернулись куда?
– В Клуб. Мы его так называли. А они так и не пришли.
– Мейвис! – Ева обняла ее за плечи и чуть подвинулась, загородив фотографии на стенде, чтобы Мейвис вместо них смотрела на нее. – Когда ты их знала?
– Раньше. До тебя. Я тебе рассказывала, как я тогда жила.
– Да. – Но детально Ева никогда не допытывалась. Какой смысл вытягивать подробности, если они заставят тебя задаваться вопросом, сколько раз ты могла арестовать лучшую подругу за ее прошлые неблаговидные делишки.
– Мне понадобится от тебя больше, чем ты уже рассказывала.
– Дай мне… Дай мне минутку. Все как живое перед глазами. Ты думаешь, что это уже в прошлом, что ты все это стерла из памяти или хотя бы загнала в ее дальний уголок. Но оно все как живое. – Она прижалась к Еве, вся такая яркая, как жар-птица. – Тебе объяснять не надо.
– Да.
– Мы же были совсем дети, Даллас.
– Давайте спустимся, – предложил Рорк. Не дав Еве возразить, он просто сжал Мейвис руку и увлек ее за собой. – Тебе, радость моя, надо вина выпить и собраться с мыслями.
– Наверное. Меня будто с ног на голову поставили. Или вывернули наизнанку. А может, и то и другое. Я ведь думала, они сбежали. – Она спускалась по лестнице, прижавшись к Рорку. – Мы многие удирали. Или попадались. А кого и засасывало. Но сбегали многие. Не всегда народ сидит на одном месте, как бы тебе этого ни хотелось.
– Да уж, это точно. – Он ввел ее в гостиную, где Белла с энтузиазмом колотила в какой-то разноцветный пластмассовый куб. Удар – и раздается гитарный перебор, другой – и гремят трубы, да так громко, словно это веселится весь Нью-Йорк, накачавшийся «зевсом» по случаю Нового года.
Пока все грохотало, пищало, стучало и чирикало, Белла безудержно хохотала, тряся попой в ярко-розовых оборочках.
– Смотри, что Белле подарил Саммерсет! – Леонардо, улыбаясь всей этой какофонии, поднялся с дивана. На нем был сверкающий серебристый жилет поверх сапфирово-синей сорочки. – Талант к музыке у нее от тебя, солнышко.
Заметив влажный блеск в глазах жены, он помрачнел.
– Что стряслось? – Он двинулся к ней, но Мейвис успокоила его, качнув головой, и посмотрела на дочь.
– Ой, как здорово! – Мейвис опустилась рядом с Беллой и ткнула в картинку на клавиатуре. – Это же просто класс! Ты теперь сможешь маме аккомпанировать. Спасибо, Саммерсет!
– Я решил, ей должно понравиться. Музыка у нее в крови. – Хотя в голосе Саммерсета еще звучал максимально возможный для него оптимизм, глаза потускнели.
Но для Беллы, которой еще не исполнилось и года, мир был полон ярких огней и музыки. При виде Евы с Рорком малышка заверещала от бурной радости.
– Дас! – Она подбежала к Еве так стремительно, как позволяли ее пухлые ножки, и на ее прелестной мордашке отразилось беззаветное обожание. Подняв ручонки, девочка потребовала: – На ручки!
– Ну… Видишь ли…
– На ручки! На ручки! На ручки!
