Я подскочил, как ужаленный, даже голову зачем-то прикрыл, словно самопишущие таблички из таможни могли внезапно обрушиться на меня с потолка. И уже с порога спросил:
– Интересно, осталась ли в этом городе еще хотя бы одна не разоренная помойка? Или мне придется собственную мебель из гостиной выносить?
До такой крайности не дошло. Нумминорих отвел меня к Трикки Лаю, а тот проводил во внутренний двор, где громоздились такие кучи хлама, что из них Новые Древние Архитекторы, по моим прикидкам, могли бы соорудить точную копию Дома у Моста.
– Ребята не справляются, – сказал он. – Не успевают вывозить на Левый Берег все, что нам тащат. Очень уж далеко.
– Да, – кивнул я. – Когда собаки там жили, а я еще не умел сам прокладывать Темный Путь, ехал к ним четверть часа в один конец, не меньше.
– Сколько-сколько? – недоверчиво переспросил Трикки.
– Четверть часа. Просто я очень быстро езжу. Так получилось. Надо будет как-нибудь тебя прокатить.
– Быстрее, чем леди Меламори? Ужас какой. Всякий раз, когда она уговаривала меня покататься, я проклинал все на свете. Хотя бояться мне вроде бы нечего, призраком я уже был[31]. И не сказал бы, что это такое уж неприятное состояние. Вполне можно жить.
– Ладно, тогда не прокачу, – легко согласился я. – Вместо тебя отвезу на Левый Берег этот грешный хлам. Уж его-то ничем не проймешь. А мне все равно больше нечем заняться. Сперва разбудили с утра пораньше, потом с совещания выгнали. Сделали вид, будто в моем присутствии невозможно работать. Но, подозреваю, они просто планируют заказать в «Обжоре» пирожные. И предусмотрительно избавились от лишнего рта.
Телегу мою набили не просто под завязку, а с верхом. То есть с горкой. Удивительное количество груза можно, оказывается, запихать в небольшой пижонский амобилер, если позвать на помощь несколько дюжих полицейских, кровно заинтересованных в стремительном уменьшении мусорной кучи, загромоздившей их двор.
После того, как погрузка была закончена, а вываливающиеся из амобилера ящики, столешницы и дырявые тазы кое-как закреплены веревками и заклинаниями, я попросил их собрать оставшийся во дворе хлам в одну большую кучу, эффектным жестом спрятал ее в пригоршню, сел за рычаг и укатил, провожаемый восхищенными взорами свидетелей.
Впрочем, Трикки Лай не был бы Трикки Лаем, если бы не прислал мне зов буквально через несколько секунд.
«Это тот же самый фокус, когда уменьшаешь и прячешь один предмет? Или есть отличия?»
«Отличия есть. Однако хорошая новость заключается в том, что они существуют только у нас в голове. Как только удается объяснить себе, что нет никакой разницы, ее и не становится».
«Но разница же есть! – запротестовал Трикки. – Один предмет – это один. А много – это много».
«Тебе виднее, – согласился я. – Я в математике не силен. Но иногда невежество – отличное подспорье в колдовстве. Очень рекомендую».
Впрочем, уже минуту спустя, я устыдился. Нельзя говорить человеку только половину правды. Особенно если этот человек учится колдовать. Себя вспомни, балда.
Поэтому я снова связался с Трикки и признался:
«Сперва я тоже думал, что один предмет – это один, а много – это много. И у меня ни хрена не получалось, пока я не додумался их паковать. Ну, заворачивать в какую-нибудь тряпку. Или связывать веревкой – символически, просто чтобы можно было сказать себе: «У меня не много вещей, а всего один тюк». И дело сразу пошло на лад. А потом, как ты понимаешь, мне стало лень возиться с упаковкой. Гораздо проще подумать: «Это одна куча». И дело в шляпе. Думать вообще гораздо легче, чем работать руками, я сто раз проверял».
«Здорово! – обрадовался он. – Спасибо. Сейчас попробую».
Я еще до дома Джуффина на Левом Берегу не доехал, когда Трикки Лай прислал мне зов и коротко доложил: «Получается!»
Если в один прекрасный день он станет властелином Мира – просто желая разобраться, как работает механизм, приводящий людей к власти, и можно ли научиться им управлять – я совершенно не удивлюсь.
До стройки я добирался не четверть часа, а гораздо дольше. Потому что хвастаться былыми заслугами любой дурак может, а вовремя сообразить, что на Левом Берегу будет небывало оживленное движение – удел избранных великих умов, к числу которых я, увы, не принадлежу.
Впрочем, я никуда не опаздывал. Поэтому даже сумел получить удовольствие от черепашьей езды, разглядывая целые караваны амобилеров, груженных еще тяжелее, чем мой, а это действительно надо уметь.
Но удивительным было даже не это. А множество людей, которые шли пешком. Еще и с поклажей – у кого-то мешки, у кого-то доски, ящики, свернутые в рулоны старые ковры и занавески, а один совсем небольшой дедок, в чьем роду наверняка были гномы, пер на себе здоровенную оконную раму. И наотрез отказался от помощи, когда я возле него притормозил. Нет уж, сам донесу, и точка.
Ну, дело хозяйское.
Обратно, кстати, мало кто шел. Добравшись до места, я понял почему: огромная территория будущего Дворца Ста Чудес больше походила на ярмарку, чем на стройку. Уходить отсюда явно никому не хотелось.
