На стенах моей комнаты висели выцветшие картины, на которых неведомый художник изображал охоту и совершенно неизвестных мне господ. Также у меня был хорошо сложенной камин с небольшой дровницей и стопка газет для растопки. Каминов в доме было несколько штук, и это радовало, потому что скоро зима. Шкафы в комнате тоже стояли, но несколько из них оказались запертыми на ключ, который Казимир, конечно же, пролюбил черт знает где и когда. Так что я смахнул пыль с полок новенькой рубашкой — потом постираю, — убрал паутину и распихал часть пакетов. Остальные же покупки высились горой прямо посреди комнаты. Иногда от нечего делать я подходил к ним, доставал случайный и хмуро изучал содержимое. И сейчас я думал заняться тем же, но тут раздался такой дикий женский визг, что у меня аж в ушах зазвенело. Я мигом схватил палку, валяющуюся возле дивана и кинулся в коридор. Вопль повторился, и я тут же определил комнату, из которой он доносится. Я вышиб дверь пинком ноги, и та слетела с петель. На кровати стояла Леена в одном нижнем белье и верещала, что есть мочи.
— Мышь! Мышь!
Я мигом увидел мелкое серое существо. Оно кинулось ко мне, намереваясь проскочить между моих ног, но не тут то было. Я стремительно топнул ногой, и послышался сочный хруст.
— Вы убили ее? — в ужасе спросила женщина.
— Видимо, да, — я поглядел вниз и увидел тонкую струйку крови, текущую из под моей туфли. Вот это реакция. Сомневаюсь, что прежний я смог бы провернуть такой фокус. Я успел и увидеть ее, и убить. Наверное, это так действует соус.
— Вам стоит одеться, — сказал я, — или сменить комнату. Эта дверь, судя по моему удару, восстановлению не подлежит.
И это была правда. Толстая деревянная дверь валялась посреди комнаты, и в ней остался сильный отпечаток. Вмятина была несколько миллиметров точно. Петли просто срезало.
— Отвернитесь, я уберу мышь, — попросил я. Леену аж трясло. И я понял, что сейчас она боится уже не убитое создание, а меня.
— В армии, в Африке мы не такие фокусы вытворяли, — хмыкнул я, пытаясь разрядить обстановку, — однажды на спор я съел целого скорпиона, а он был размером с кулак! Очень ядовитый и очень не вкусный.
Женщина побледнела и упала в обморок.
— Вот это ты ее успокоил! — рассмеялся Рагни мысленно в моей голове, — это лучший подкат к самке твоего вида, что я видел. Бери, пока тепленькая.
— Да пошел ты.
Я накрыл даму одеялом и пошел за водой. По пути мне попался Казимир, уже слегка поддатый. Оказалось, что он совсем ничего не слышал.
На улице послышалось бибиканье. Настойчивое такое. Я поручил Казимиру привести Леену в чувства, а сам направился к выходу из дома. Во дворе, прямо рядом с нашими машинами стоял новый гость — красный здоровенный джип на злой резине, с лебедкой, силовым бампером и люстрой. Даже не знаю, к какому рангу он относился. Но больший ужас внушал не сам монстр на колесах, а маскот на его бампере. Яркая хромированная статуэтка в виде оторванной собачьей головы в перекрестии двух метел. Легкой холодок прошел по моей спине. Я не хороший знаток российской истории, но про этих ребят помнил еще по школьной программе.
Хлопнула дверь джипа, и ко мне подошел невысокий черноволосый мужчина в темном синем костюме и красном галстуке.
— Черкасов Сергей Виктуарович? — уточнил он с улыбкой, но по его взгляду я понимал, что радушие напускное. Глаза незнакомца колючие, цеплючие, холодные и жестокие.
— Совершенно верно, — спокойно ответил я, — с кем имею честь?
— Владимир Иванович Бойко, независимая организация «Опричь».
— Опричники в наше время — это совсем не та сила, что была при Иване Грозном, — сказала Леена, когда мы вечером собрались в общем зале и растопили огромный камин. Было холодно, и женщина завернулась в теплый плед. Меня же распирало от энергии, поэтому я наоборот чувствовал странный жар. Мы пили чай и кофе. Леена ела пиццу, а мне вот пока было нельзя. Но могу сказать точно, что «Маргарита» в этом мире ничем не отличалась от нашей. Один в один.
— Если раньше это была личная армия телохранителей, не подчиняющася никому кроме самого царя и творящая беспредел направо и налево, то организация «Опричь» лишь жалкая тень бывшего величия. Современные опричники появились в 1985 году, когда в Царицыне случился первый дворянский бунт.
— Слушай, батька, говорю, надо брать Царицын, — пропел я знакомую фразу из песни, — это что за город вообще такой?
— Ох, граф, видимо, Ксения мне не все рассказала, — Леена сделала печальное лицо, — скажите честно, что вы помните кроме своих видений?
— Каких видений?
