Через несколько мгновений двери наконец-то открываются, и я бодрым шагом выхожу в огромное, открытое, кишащее офисным планктоном, пространство с сильным запахом денег.
Я «надеваю» профессиональную улыбку и иду мимо пустых стеклянных офисов начальства, где этот запах особенно едкий.
Моя улыбка приобретает более самодовольный оттенок при воспоминании о том, как мы забавлялись с Алексом буквально полчаса назад, о его сильных руках, закрывающих мои рот и нос… как я не могла дышать, ощущая дрожь по всему телу. Наш маленький секрет…
Поправив юбку, я иду к своему столу.
– Катя, ты сегодня полдня работаешь? – доносится «дружелюбное» приветствие немецкой коллеги.
Она демонстративно стучит ногтем по циферблату Картье, показывая 7:15 утра.
– Полдня – ползарплаты, – ехидно констатирует она с ярко выраженным немецким акцентом. Такие, наверно, служили в гестапо… Её приглаженные гелем волосы и сердитое лицо без капли макияжа ещё больше подтверждают эту мысль.
– Я пришла раньше всех, – честно говорю я. – Просто бегала за кофе, – пытаюсь оправдаться я перед этой фригидной брюзгой, в этом смысле полностью оправдывающей своё прозвище Дева Мария.
– Похоже, тебе нравится кофе с молоком, – усмехается потаскушного вида светловолосая полячка, сидящая напротив, – не забудь вытереть усы, – хихикает она, попивая свой капучино.
– У тебя тут что-то… – парирую я, указывая на пенку от капучино над её верхней губой.
Не сказав ни слова, она быстро вытирает её, манерно делая вид, что очень занята.
Как только я логинюсь в свой компьютер, тут же все мои шесть мониторов начинают мерцать бесчисленными запросами от клиентов.
В это же время вибрирует мой телефон. Сообщение от Алекса: «Продай ту структурную сделку, что я говорил. Сейчас же».
«Какая маржа?» – быстро печатаю я в ответ, вспоминая его устрашающий взгляд, возникающий всякий раз, если я не уточняю на сколько нагреть клиента.
«Все равно. Просто продай. Быстро!»
Впопыхах отвечая паре–тройке клиентов в чате, я набираю номер хедж фонда в Ливии.
– Ас-салам аллейкам, Ахмад. Это Катя из Леман Бразерс в Лондоне. Киф аль-халь? – я спрашиваю «как дела» по-арабски, чтобы расположить к себе моего контрагента.
– Катя, аллейкам ас-салам. Ты теперь учишь арабский? Вери гуд! – говорит Ахмад, жуя что-то.
– Я же в Лондоне живу, – отвечаю я, – ходила в клуб вчера ночью, там было с кем попрактиковаться.
– Приезжай в Ливию. Познакомлю тебя с молодым и очень богатым шейхом. Ты ему понравишься, – игриво сообщает он.
– Очередной нефтяной принц? – так же игриво спрашиваю, одновременно продавая пол корабля золотых слитков греческому банку, зарабатывая на этом пять процентов комиссии – это заслуживает отдельной благодарности от Алекса.
– Металлы. Сейчас он интересуется литием. Если ты найдешь хорошую цену, он женится на тебе, и тебе никогда не придется снова работать!
– И что, мне придется присоединиться к его многочисленному гарему? – фыркаю я, поймав на себе осуждающий взгляд Девы Марии.
– Нет, нет, хабибти! Ты будешь его принцессой, – отвечает Ахмад.
– Посмотрим, – брякаю я, особо не ведясь на этот бред.
– Так как там с ценой на мою структуру? – спрашивает он, растягивая букву «р».
– Тебе повезло, у нас сегодня распродажа, – азартно отвечаю я, обновляя калькулятор цен с рыночными котировками.
– Так, посмотрим… она тебе обойдется в два миллиона триста тысяч долларов, – озвучиваю я, пытаясь заработать двести тысяч долларов.
– Катя, хабибти, другой банк предлагает купить за два миллиона долларов, – нагло блефует он, явно занижая, пытаясь развести меня на ниже рыночной себестоимости.
– Ахмад, хабиби, это же твой величайший ум придумал столь прекрасный продукт с заёмным капиталом, сложной документацией и нелинейными платежами из разных оффшорных структур, – заливаю я в восточной манере. – Внедрить такой схематоз стоит недешево.
– Женщина, ты хоть знаешь, что несешь! – резко отвечает Ахмад, так, что хочется бросить трубку и убежать в туалет. – Мы делали эту сделку с Алексом много раз.
Я глубоко вдыхаю и обновляю цену, которая уменьшилась на пятьдесят тысяч к данному моменту.
– Ладно, давай, ты платишь два миллиона сто пятьдесят тысяч долларов[1].
– Сделано! – неожиданно вскрикивает Ахмад так, что мне приходится быстренько мобилизоваться и перекрыть все риски на рынке, как того и требует вездесущий Британский финансовый регулятор[2].
– Премию за своп[3], как обычно, ты переводишь на наш оффшорный счет на Кипре, хорошо? – говорю я, открывая разные системы. Надо, что бы выглядело так, что все эти сделки не связаны между собой, иначе моему прекрасному работодателю придется выложить кругленькую сумму для обеспечения этой транзакции. Единственный человек, который знает, что эти сделки связаны, это человек, который их регистрирует. То есть – я.
– Да, только заведи его отдельной сделкой на Кайманах, а нас тут шариатские законы, сама знаешь, проценты нельзя получать, – умиротворенно говорит Ахмад под крики чаек на заднем фоне.
