*Роджер, добрый мой приятель - смесь фраз “Roger that!” (“Я вас понял”/”сообщение принято”) и “good buddy”. Часто используется в значении “установить гомосексуальный контакт с партнером”
========== Зелёный ==========
В этот раз Дин просыпался медленно, шаг за шагом приходя в себя.
Первое, что он почувствовал — всеобъемлющее благополучие. На самом деле, симфония ощущений была намного сложнее. Дину было тепло, он был в безопасности во всех смыслах этого слова, он знал, что его любят, и чувствовал еще сотни вещей, для описания которых просто не было слов. Всё было правильно.
Дин плавал в этом восхитительном, потрясающем чувстве очень долго, однако в какой-то момент начал осознавать и другие, более приземленные вещи.
Половина его тела лежала на чем-то удивительно мягком, а другая прижималась к чему-то каменно-твердому, но почему-то намного более приятному и удобному. Это теплое и твердое нечто, на котором покоилась голова Дина, ритмично поднималось и опускалось. Это почему-то успокаивало, и Дин инстинктивно прижался крепче.
В тот же момент руки, оказывается, всё это время обнимавшие его, сжались, и охотник почувствовал, как что-то нежно прикоснулось к его макушке.
Он знал это ощущение. Оно было хорошим.
Дин не чувствовал необходимости формулировать свои мысли, поэтому, когда одно единственное слово — поцелуи — появилось в мозгу, он просто молча смотрел, как оно растворяется и исчезает.
Охотник слегка приподнял голову и почувствовал, как теплое дыхание взъерошило его волосы.
Это ощущение тоже было хорошим, и Дин издал низкий звук, который в теории должен был выражать удовлетворение.
Только тогда он начал осознавать нечто… более неприятное, но пока что не причиняющее сильных неудобств.
Плечи и верхняя часть спины ныли, но, поразмыслив немного, Дин решил, что вполне может справиться с этим ощущением.
Икры тоже болели, словно Дин много и долго бегал, но и это не особо его беспокоило.
А потом он ощутило кое-что более интенсивное: возможно, его подсознание решило оставить это напоследок, чтобы охотник смог спокойно проанализировать это чувство, не отвлекаясь ни на что другое.
Всё, начиная от поясницы и заканчивая пятью дюймами выше коленей, было…
Для начала, теплым. Горячее, чем остальная кожа, настолько горячим, что Дин был уверен, что мог бы почувствовать исходящее тепло, держа пальцы в нескольких сантиметрах над кожей.
Боль, казалось, пронизывала до костей. Сначала Дин думал, что каждая клеточка тела болит одинаково, но потом понял, что от некоторых участков исходят более интенсивные ощущения. В мозгу снова всплыло одно слово.
«Перекрывающиеся».
Дин не был уверен, что оно означает, но, опять же, просто позволил этой мысли исчезнуть, погружаясь в более простые и понятные ощущения.
Чисто в физическом плане это было неприятно. В конце концов, Дину было больно, а боль — сигнал, что с организмом что-то не так.
Конечно, охотник знал, что в определенных обстоятельствах его мозг переставал реагировать на подобные ощущения: возможно, именно поэтому то, что должно было причинять неудобство, наполняло Винчестера глубоким удовлетворением.
Дин позволил себе сконцентрироваться только на одной области своего тела. Оказалось, боль была намного сложнее, чем обычное жжение.
Каждая клеточка пульсировала в одном ритме с биением сердца. Судя по всему, кожа опухла.
Осознание того, что конкретно вызвало это ощущение, пришло медленно и вовсе не разрушило чувство благополучия. Наоборот, оно только усилилось: Дин сам хотел этой боли, он умолял о ней.
Дин не мог с точностью сказать, как долго он то погружался в свои ощущения, то выныривал на поверхность, но внутренние часы сигнализировали о том, что прошло уже больше часа.
В любом случае, в какой-то момент Винчестер обнаружил, что его голова поворачивается, а губы прижимаются к восхитительно теплой, словно выточенной из камня груди.
Да, это была грудь. Теперь он это знал.
В этот момент всё начало ускоряться.
Сперва появилось осознание самого себя. Следом пришло понимание, к кому Дин прижимается и кто его обнимает. Это знание укрыло его, словно мягкое, сухое и теплое одеяло.
Низкий хриплый знакомый голос подтвердил мысли охотника:
— Здравствуй, Дин.
— М-м-м-м, — учитывая обстоятельства, это был чертовски содержательный ответ. Кас, конечно же, не возражал. На несколько секунд повисла тишина: мозг Дина пытался как можно быстрее привести себя в порядок. Наконец Винчестер смог добавить еще кое-что, — М-м-м… Как долго?
— Ты спал? — с готовностью продолжил Кас, — почти четыре часа. Еще час, я думаю, ты медленно приходил в себя.
— М-м-п-ф, — мягко согласился Дин, — сколько времени?
Содержательность и развернутость предложений на данный момент волновали его меньше всего: главное — донести суть. Когда Кас без особых затруднений ответил и на этот вопрос, Дин решил, что очень хорошо справляется.