— Нет, Дин, открой глаза. Посмотри на меня, — этому командному тону нельзя было не подчиниться.
Дин открыл глаза и обнаружил, что Кас практически прижимается к нему носом. Винчестер инстинктивно дернулся и застонал от усилившейся боли в плечах и ягодицах.
— Я знаю, что тебе больно, что ты дезориентирован и устал. Я знаю, что тебя выдернули обратно, в реальный мир, слишком быстро и резко. Я знаю, что ты хотел бы отключиться. Я знаю. Но мне нужно, чтобы ты еще немного побыл со мной. Сможешь сделать это, любовь моя?
В голосе звучала такая искренность, а в глазах плескалось столько сострадания, что Дин просто не смог бы отказать ангелу, даже если бы очень захотел.
Он медленно выдохнул, вдруг вспомнив, что должен был считать свои вдохи, и выговорил:
— Да. Я могу… Да. С тобой.
— Мой хороший мальчик. Мой идеальный, идеальный мальчик. Ты был потрясающим. Ты потрясающий. Я никогда не был настолько горд тобой.
— Я… Правда?
Всего пару минут назад Кас так злился… В теории Дин знал, что гнев ангела был направлен не на него, но ему всё равно было сложно принять эти нежные похвалы, сложно поверить в искренне сочувствие, плескавшееся в любимых голубых глазах.
— Правда. Абсолютно. Чертовски горд. Я знаю, что тебе больно, сейчас я тебя исцелю, и…
— Нет! — громкость и отчаянность собственного голоса испугали и удивили Дина, он моргнул, выдохнул и продолжил, на этот раз немного медленнее и спокойнее, — Нет. Кас, пожалуйста… Не надо.
— Ох, Дин… — в этом голосе были сотни разных вещей. Многие из них — плохие: сожаление, нерешительность, волнение и озабоченность. Но было там и хорошее: трепет и гордость, — Я действительно должен… Учитывая, что сейчас произошло…
— Нет, — у Дина было около ста тысяч причин для отказа, но он просто не мог найти нужные слова, чтобы всё объяснить, и начал паниковать. Сердце забилось чаще, а взгляд помутнел: глаза застлала пелена слез.
Кас стал мягко поглаживать спину Дина, вырисовывая круги на разгоряченной коже, и охотник подумал, не должен ли отстраниться: прикасаясь к нему, Кас мог забрать то, что Винчестер просто обязан был сохранить и прочувствовать до конца или хотя бы до того момента, пока не сможет разобраться в своих чувствах.
— Успокойся, детка. Я… Если ты абсолютно уверен, что не хочешь этого, я сделаю, как ты скажешь.
Ладно. Ладно. Дин опять мог дышать и даже справился с непосильной задачей «сморгнуть застилавшие глаза слёзы». Ладно.
— Спасибо, — надломленно прошептал Дин, и через секунду Кас прижался лбом к его лбу. Вскоре ангел коснулся того же места губами, удивительно мягкими, несмотря на то, что они выглядели обветренными и потрескавшимися. Поцелуй следовал за поцелуем — лоб, щека, макушка… Спустя какое-то время Кас опять заговорил:
— Хорошо. Я не… Не буду исцелять тебя. Однако. Обычно я вытираю тебя вручную, и это — важная часть нашего ритуала. Но ради того, чтобы сделать всё быстро и не причинять тебе боль свыше необходимого, в этот раз я хотел бы использовать свою благодать. Ты не возражаешь?
Несколько секунд Дин осмысливал сказанное. Кас произнес много разных слов, а охотник всё еще чувствовал себя… нечетким. Размытым.
Да, Кас обычно помогал ему очиститься, вытирая его салфетками или мягко поддерживая под теплыми струями льющейся из душа воды, смывая пот, слезы и остатки спермы.
Раньше Кас использовал своё ангельское моджо, и что-то в этом казалось Дину… неправильным, так что охотник всё же смог подобрать нужные слова и попросить ангела вытирать его вручную. Тот с готовностью согласился, и с тех пор вопрос об использовании благодати поднимался впервые.
Спустя минуту Дин понял, почему в этот раз было лучше согласиться на предложение ангела, и с интересом уточнил у своего мозга, не возражает ли тот. В конце концов, негативной реакции так и не последовало.
Да. Он явно не возражал. Чем быстрее они закончат, тем быстрее Дин сможет оказаться в объятиях ангела и вернуться в темноту, которая так манила его.
— Вперед.
Кас очень осторожно положил ладонь Дину на затылок, и охотник почувствовал исходящее от ангела тепло: не то, которое Кас источал во время исцеления, но похожее.
Внезапно липкая лужа смазки, постепенно высыхающая на капоте Импалы, исчезла. Дин даже не понял, что весь был покрыт мелкими бисеринками холодного пота, пока те тоже не испарились.
Дин почувствовал себя таким чистым и сухим, словно только что принял двухчасовой душ, высушил волосы и завернулся в одно из самых мягких полотенец.
Возможно, это было не так уж и плохо.
Секунду спустя ладонь исчезла. Дин не осознавал, как успокаивало это прикосновение, пока не лишился его.
Он заставил себя еще шире открыть глаза, входя в контакт с окружающим миром.
Кас стоял в нескольких шагах, наклонившись над задним сиденьем Импалы.
Это было странно, но в тоже время успокаивало. Дин немного расслабился, позволив себе просто повиснуть на капоте машины. Удобно.
Ну. В каком-то смысле. Удобство — понятие относительное. Гребень, врезающийся в живот и грудь, был чертовски твердым и мешал. Дин хотел бы, чтобы он был немного помягче. К примеру, как кровать.