Дин безоговорочно верил Касу. Полностью. И всё же, в определенные моменты Дин вспоминал, что тот был гребанным ангелом господним, древним существом, обладающим такой силой, что Дин не мог ни увидеть его истинный облик, ни услышать его истинный голос и при этом остаться невредимым. В эти моменты Дин понимал, как для Каса просто… уничтожить его. Не сложнее, чем для Дина — раздавить Кёртиса.
Как ни странно, это не столько ужасало, сколько успокаивало. Если Кас мог так легко уничтожить Дина, но сдерживался все эти годы, независимо от того, насколько Дин выводил ангела из себя — что ж, это явно что-то значило. Но все равно у Дина каждый раз перехватывало дыхание. Он замер. На него давило нечто большее, чем просто стена. Ровно в тот момент, когда Кас был готов вмешаться и напомнить Дину о необходимости дышать, легкие снова начали работать.
Запястья Дина были сведены за спиной, а Кас, развернув его, давил подбородком на плечо, вынуждая идти вперед. Казалось, что обратный путь был в разы короче, хотя они шли (очень быстро, но всё же шли), а не бежали. Кас провел его через склад и втолкнул в подвал. Дин споткнулся, потерял равновесие и упал на одно колено. Когда он с трудом встал, за спиной тут же раздался опасно мягкий голос:
— Если, — сказал Кас, — у тебя есть хоть какие-то чувства к этой толстовке, ты добровольно позволишь мне снять её. В ином случае я буду более чем счастлив сорвать её с тебя этими самыми руками.
Да уж. Вариантов было немного. Дин замер, чувствуя себя мышью, пойманной кошкой, и Кас усмехнулся:
— Мудрый выбор, Дин, — похвалил он, и вот его руки уже стянули с Дина толстовку. Охотника внезапно толкнули вперед, рука ангела прижала его к металлическому столу. Прежде чем Дин подумал о том, чтобы встать и попробовать смыться, вокруг его запястий уже были обернуты пристегнутые к столу манжеты.
Кас быстро стянул с него штаны. Несколько секунд Дин просто ждал, пока ангел не появился в его поле зрения. Он медленно обошел вокруг стола и встал перед Дином, держа в руке сложенный вдвое ремень охотника. Мурашки, бегавшие по телу Дина, были вызваны вовсе не контрастом разгоряченной кожи и ледяной поверхности стола.
— Вчера мы сошлись, — сказал Кас, касаясь ремнем своего бедра (это выглядело как машинальный жест, но Дин знал, что это было сделано, чтобы привлечь его внимание к ремню и к тому, зачем он здесь), — на двадцати ударах. Их могло быть пятнадцать, но ты решил, что я был слишком мягок, — Кас, конечно, перевернул всё с ног на голову, но Дин был не в том положении, чтобы пытаться спорить, — так что мы остановились на двадцати. Теперь, конечно, я задумываюсь, что даже этого недостаточно.
Дин снова задержал дыхание. Секунды тянулись просто бесконечно.
— Я думаю, — протянул Кас, — Вместо того, чтобы добавить дополнительные удары, я забуду о разогреве, — ох. Боль от ударов ремнем была достаточно сильной, даже когда кожа была заранее разогрета ладонью, без разогрева каждый удар выбивал воздух из легких.
— И использую нечто нестандартное, чтобы убедиться, что ты точно усвоишь урок.
Подождите… Что? Нечто нестандартное — это… Что это, черт возьми, такое?!
Кас обошел стол и теперь стоял у Дина за спиной, заставляя того гадать, что произойдет дальше. Ответ нашелся довольно быстро. Кас коснулся задницы Дина, охотник подпрыгнул от неожиданности, а вдох превратился в сдавленный хрип, когда Дин почувствовал, как его ягодицы деловито раздвинули. Кас несколько секунд дразнил его прикосновениями силиконовой анальной пробки к анусу, после чего наконец приставил её к колечку мышц и плавно надавил. Диаметр был приличным — конечно, не такой большой, как у Каса, но все равно вызывающий острое жжение. Дин подозревал, что размер выбран неслучайно — так, чтобы охотник чувствовал боль сейчас, а не тогда, когда в него войдет Кас.
Кас быстро ввел пробку и пару раз шлепнул Дина по заднице, толкая пробку вперед и заставляя её касаться простаты. Дин не смог сдержать стон.
— Это, — удовлетворенно сказал Кас, — поможет тебе усвоить урок.
Дин не мог не согласиться.
— Мне кажется, — продолжил Кас, — что тебе это нужно. Тебе очень повезло, что я взял всё в свои руки и слежу, чтобы ты получал адекватную… реакцию… на своё поведение. На самом деле, — в голосе Каса сквозила улыбка Чеширского кота, — с твоей стороны будет очень невежливо не поблагодарить меня за это.
Нет. Ни за что. Кас не мог заставить его…
— И раз уж так, — голос был обманчиво ровным, но в нём чувствовалась угроза, — ты будешь считать удары и благодарить меня за каждый. С уважением, или я подумаю, что недостаточно стараюсь, и решу быть… жестче.
Хорошо, видимо, Кас все-таки мог заставить его.
Дин обеспокоенно дернул руками. Он не пытался сбежать или проверить манжеты на прочность, просто хотел ощутить стабильность. Была причина, по которой они использовали ремень крайне редко. Это было… интенсивно, а Кас всегда работал в полную силу.