Взяв из банки с кукурузой, которую Кас держал в руках, пару зерен, Дин опустил их в масло. Несколько секунд спустя ангел внезапно оказался невообразимо близко, практически прижимаясь к Дину. Охотник не мог ни обернуться, ни шагнуть вперед, если только не хотел обжечься о плиту, а поскольку его инстинкт самосохранения отказывался это делать, Дин, по сути, оказался в ловушке. Этого ангел и добивался. Его губы оказались прямо у уха Дина:
— Это, — сказал Кас, обхватывая Винчестера ладонью за шею, — второй раз за неделю, когда ты назвал меня… дай-ка подумать… — пауза была явно излишней. Конечно, Кас с точностью до малейших оттенков голоса помнил, как именно Дин его назвал. Ангел давал Дину время понять: он слышал его оба раза, — бесполой куклой. А также, — большой палец переместился на кадык охотника. Кас не надавил, но намек был ясен. Он мог бы, если бы захотел, и Дин не смог бы ничего с этим сделать. Судя по тону Каса, ему нравилось смотреть, как Дин осознает происходящее:
— Второй раз за неделю ты назвал меня трусом.
Ангел явно не закончил, но в последних словах звучала некая окончательность, словно он вынес приговор. Повисла тишина. Дин, пытающийся не двигаться, не собирался открывать рот и усугублять и без того плачевную ситуацию. Долгое время на кухне раздавались только звуки жарящегося бекона. Рука на горле Дина сжалась: не настолько, чтобы затруднить дыхание, но настолько, чтобы не давать Дину забыть о её присутствии.
Винчестер ждал, что будет дальше. Он был уверен, что после их разговора с Сэмом Кас не заставит его перегнуться через стол и принять наказание прямо здесь, но ангел всё же мог быть чертовски непредсказуемым. Кас явно наслаждался происходящим. Ничего нового. Тишина затягивалась, и Дин начал подозревать, что ангел хочет что-то от него услышать, но не имел ни малейшего понятия, что именно может сказать. Наконец Кас всё же продолжил:
— Просто подумал, что нужно рассеять твои сомнения на счет того, слышал ли я тебя. Чтобы тебе было, о чем подумать, пока ты делаешь попкорн.
Конечно, он слышал. Ко, мать его, нечно. Дин прикусил язык, чтобы не сказать — или, раз уж его мысли теперь перестали быть безопасной территорией, не подумать — что-нибудь опрометчивое. Он сосредоточился на беконе и даже умудрился помешать его лопаточкой. В этот момент первое зернышко кукурузы взорвалось, через несколько секунд за ним последовали и два других. Словно услышав секретный сигнал, Кас убрал руку с горла Дина, быстро поцеловал Винчестера в щеку и отступил.
На пороге Кас обернулся и встретился взглядом с Дином, который тоже не смог удержаться и обернулся, чтобы посмотреть, как ангел уходит. Глаза Каса блеснули. Несколько секунд Дин тупо пялился ангелу вслед, пока не вспомнил, что, вообще-то, готовит попкорн.
Хотя сперва ему явно нужно было кое с чем разобраться.
Исключительно левой рукой.
Комментарий к Ставка
*«33 несчастья» – серия детских книг писателя Дэниела Хэндлера, пишущего под псевдонимом Лемони Сникет.
========== Фантом ==========
К тому времени, как пришла пора возвращаться в библиотеку, Дин уже снова держал себя в руках. Кас, кажется, успел переключиться из режима беспощадного Доминанта в режим очаровательно неловкого и не улавливающего тонкостей человеческого общения существа и одарил Дина солнечной улыбкой. Поставив миску с попкорном перед Сэмом, который выглядел так, словно ему на Рождество подарили щенка, Дин поцеловал ангела. Когда он отстранился, Сэм уже чуть ли не с головой зарылся в попкорн, и охотник с трудом сдержал смех.
Иногда Сэм так напоминал Дину его в детстве, что тот с трудом сдерживал желание заключить брата в объятия. Раньше они свободно выражали свои эмоции именно так: детей нужно обнимать, а отцу явно было не до того. Когда они подросли и отец начал настаивать на том, чтобы Дин вёл себя «как мужчина», привычка обниматься исчезла. Они с Сэмом отлично выучили урок: обниматься можно только тогда, когда кто-то из них возвращается из мертвых. Хотя даже тогда Дин чувствовал неодобрительный взгляд отца, ругающего его за то, что он «нянчится» с Сэмом. Еще одно замечательное наследие Джона Винчестера. Правда, Дин старался об этом не думать — отношение с отцом даже (особенно?) через столько лет после его смерти все еще оставались… запутанными.
Может быть, потому, что прошлую неделю всё балансировало на грани, или потому, что опасения, что они всё же сломали Сэма, никуда не ушли, Дин позволил своим чувствам вырваться наружу. На несколько секунд положив руку Сэму на плечо, Винчестер потрепал брата по волосам. По крайней мере, он мог убедить себя и окружающих, что сделал это ради того, чтобы Сэм начал возмущаться из-за испорченной прически. Особенно если учесть, что тот не мог ничего исправить, потому что его руки уже были испачканы попкорном. Усмехнувшись, Дин протянул брату рулон бумажных полотенец (попкорн сам по себе угрожал запачкать всё вокруг, а Сэм обычно проявлял чрезмерный энтузиазм, так что разумнее было бы принести коробку влажных салфеток).