Всё началось минут через десять. Этого времени хватило, чтобы Дин сосредоточился на сюжете, так что когда это началось, он просто поднял руку, чтобы почесать сосок, думая, что его раздражает выбившаяся из рубашки нитка. Ничего из ряда вон выходящего, просто небольшое покалывание. Дин отвлекся от фильма лишь тогда, когда покалывать начало другой сосок. Следующие несколько минут ощущение то появлялось, то исчезало без определенной закономерности. Дин уже начал думать, что у него появилась странная аллергия на окружающий мир, когда покалывание прекратилось… А потом появилось снова.
На члене.
Что-то покалывало и щекотало. Дин подпрыгнул от неожиданности. Странное ощущение тут же исчезло, и Дин с облегчением выдохнул. Кас, потревоженный этим прыжком, посмотрел на Дина:
— Что-то не так? — прошептал он.
Дин покачал головой и слабо улыбнулся. Ангел опять положил голову ему на плечо. Покалывание не возвращалось, и Дин попытался забыть о нем и вернуться к фильму. Через десять минут ему это почти удалось.
Именно поэтому, когда Дину показалось, что вокруг его соска сжались чьи-то зубы, он чуть не пробил головой потолок. Кас едва не свалился со стула, а зубы всё же ослабили свою хватку. Ангел нахмурился и, стараясь не помешать Сэму, который, ничего не замечая, наслаждался фильмом и попкорном, пробормотал:
— Дин? — Кас озабоченно положил ладонь ему на плечо, и загадочные зубы снова вцепились в сосок Дина. Именно в этот момент Винчестер почувствовал легкое жжение на левом плече, примерно там же, где сейчас лежала ладонь Каса. Казалось, у него на плече лежат две ладони: одна материальная, другая — невообразимая легкая.
Дин наконец всё понял. Он, прищурившись, посмотрел на ангела. Конечно, выражение лица Каса было слишком уж невинным.
Отпечаток на плече был частью Дина уже столько лет, что охотник почти не вспоминал про него. По сути, Винчестер думал о нем только тогда, когда Кас решал прикоснуться к нему. Они уже давно поняли, что это прикосновение, пусть даже и через одежду, давало Касу странную силу влиять на тело охотника. Однако по обоюдному согласию и из-за отсутствия необходимости они практически не использовали эту возможность. Обоим было гораздо приятнее, когда Кас и в самом деле прикасался к Дину пальцами, языком и зубами, а не использовал свои ангельские силы… Да и сам факт возникновения ощущений там, где они возникать не должны, порядком нервировал Дина. Неудивительно, что ему потребовалось некоторое время, чтобы понять, что именно задумал Кас.
Дин обвиняюще поднял брови. Ангел слегка пожал плечами и только крепче обхватил руку охотника. Зубы, которые на самом деле не были зубами, отпустили сосок и медленно спустились к пупку. Дин резко выдохнул и попытался отодвинуться от Каса, но пальцы сжались крепче, практически оставляя синяки. Внезапно Дин вспомнил слова ангела: «Так что если ты попросишь меня позаботиться о твоем члене сейчас, потом тебе придется заплатить за это решение. Как и когда — на мой выбор. И да… Я, возможно, не буду тебя об этом предупреждать».
Что ж. Значит, вот как он будет платить. Дин опустил плечи, соглашаясь, и оставил всякие попытки вырваться из ангельской хватки. Теперь он должен был вернуться к просмотру фильма… Конечно, еще существовала возможность использовать стоп-слово. Дин мог даже ничего не говорить: у них была выработана система жестов. Стоит сжать руку Каса, и всё прекратится. Пару секунд Дин даже думал об этом. Не потому, что не мог выдержать происходящее, а потому, что Кас вел себя как последний мудак. Но эта мысль была отвергнута. Стоп-слово нужно не для этого. Они с ангелом заключили сделку. Кас выполнил свою часть договора, и Дин не мог всё испортить лишь потому, что ему что-то не нравилось.
Вздохнув и состроив самую кислую мину из всех возможных, Дин расслабился. Кас кивнул и медленно улыбнулся.
У ангела была по крайней мере тысяча разных улыбок, и Дин знал каждую из них. К примеру, радостную улыбку, улыбку ребенка рождественским утром. Ту, которая появлялась, когда Кас в первый раз пробовал что-то, что ему особенно нравилось. Дин видел эту улыбку очень часто, когда Кас был человеком — чаще он видел только обиженную гримасу, когда ангел сталкивался с чем-то, что не очень-то его вдохновляло. Дин знал нежную улыбку, выражающую всепоглощающую любовь к нему самому. И похожую, но не такую яркую, которая доставалась Сэму. И гордую улыбку, когда Кас что-то понимал или справлялся с чем-то новым (к примеру, смог сделать в микроволновке попкорн и ничего не спалить). Непонимающую улыбку, виноватую улыбку, самоуничижительную улыбку, ту, которая должна была выражать насмешку…
И ту, которую Кас берег для таких случаев. Многообещающую улыбку. Темную. Угрожающую и даже немного жестокую, обещающую болезненное наказание. Вызывающую, умоляющую Дина сражаться и проиграть. Усталую, но удовлетворенную улыбку, появляющуюся после особенно интенсивной сессии, такую дикую и звериную. И, наконец, улыбку, говорящую «в том, что сейчас происходит, виноват ты сам».