— Это — не итог нарушения правил или какой-то неудачи. Я отшлепаю тебя не потому, что ты разозлил или разочаровал меня. Ты не сможешь попросить прощения, убедить меня остановиться, потому что ты усвоил урок и раскаиваешься. Я не остановлюсь, когда ты будешь наказан соответственно своему проступку.
Дин был чертовски уверен, что знал, куда всё идет. Черт, он был готов кончить прямо сейчас, залив спермой эти прекрасные голубые трусики, не дожидаясь, пока Кас закончит. Чтобы удержаться, ему пришлось сильно прикусить щеку: эта непривычная боль немного отрезвила. Да, он мог кончить, но не хотел. Слишком рано.
— Нет, я не остановлюсь, когда ты выучишь свой урок. Я не остановлюсь, когда ты начнешь должным образом извиняться, когда твои слезы станут искренними. Я не остановлюсь, когда ты будешь просить, и даже когда ты будешь умолять меня трахнуть тебя. Ты не сможешь воззвать к милосердию. Я знаю, что ты пройдешь все эти этапы, но заранее говорю, что это бесполезно. Ты будешь всхлипывать, просить, умолять, плакать, но я не остановлюсь, пока не пойму, что не погибну, если через несколько секунд не трахну тебя. Не остановлюсь, пока не решу, что каждый раз, когда я буду входить в тебя, ты будешь извиваться в агонии боли и удовольствия.
Дин знал, что не должен был этого делать, но не смог сдержаться. Задыхаясь между шлепками, он всё же сумел выговорить:
— Если ты не прекратишь говорить, я кончу прямо здесь еще до того, как ты толком начнешь.
Кас на секунду замер, а потом около двадцати раз с силой шлепнул Винчестера по чувствительному месту, где ноги переходили в ягодицы. Не дав задыхающемуся и хныкающему Дину и нескольких секунд, чтобы перевести дух, Кас вернулся к прежнему темпу. Дин опять не смог удержаться от очередного язвительного комментария. Голос дрожал, но, по крайней мере, сарказм был очевиден:
— Ты, кажется, говорил, что это — не наказание?
Невозмутимый Кас опять поднял ладонь и усмехнулся. Через несколько секунд Дин понял, что каждая клеточка его тела напряглась в ожидании того, что будет дальше. Сжав зубы, он с трудом расслабился. Ладонь, зависшая в воздухе, мягко опустилась на кожу и снова начала описывать круги.
— Нет, это не наказание, но я всё еще жду, что ты будешь придерживаться определенных правил этикета. Перебивать — это грубо, а ты знаешь, как я отношусь к грубости, — ответил Кас, — То, что я делаю это ради собственного удовольствия, не значит, что ты не можешь повлиять на то, как всё пройдет.
— Я уверен, что это — полная хрень. Сэр, — Дин добавил почтительное обращение, надеясь, что это компенсирует резкость его слов. Видимо, в этом не было нужды: Кас расхохотался.
— Возможно, ты прав, — согласился ангел. Темп и скорость шлепков не поменялась, правда, теперь каждый удар приходился на новое место, что лишало Дина любой возможности подготовиться, — Но несмотря на то, что ты сказал или попытаешься сказать, я всё равно планирую сделать твою задницу горячее и краснее, чем любой филе-миньон.
Дин услышал свой собственный стон и почувствовал, как сжались ягодицы. Кас был прав: он был заведен до предела, зная, что ангел делает это не потому, что Винчестер в очередной раз облажался, а потому, что ему нравился вид беспомощного Дина, хныкающего и ерзающего у него на коленях. Да, сам факт того, что его отшлепают, несомненно, заводил, но мысль о том, что Кас безжалостно возьмет то, что хочет, просто уничтожала Дина, и ангел прекрасно это знал. Он всегда видел самые сокровенные желания охотника.
Конечно, Кас был верен своему слову. Он продолжил то, чем был занят. Через несколько минут жжение от шлепков заставило Дина начать ерзать. Ангел, однако, даже не дернулся и не отпустил комментарий из серии «как хорошо ты выглядишь, отшлепанный в этих трусиках».
Несколько минут спустя — Дин, как всегда, потерялся во времени и не мог сказать, сколько прошло времени — он понял, что постанывает после каждого шлепка. Дин издал протестующий стон, когда пальцы ангела потянули трусики вниз, но Кас, конечно же, не обратил на этот звук никакого внимания. Он просто излучал удовлетворение. Кас легко прикусил покрасневшую кожу, а затем внезапно сильно сжал челюсти. Дин вскрикнул и дернулся, но зубы исчезли так быстро, как и появились. Кас тут же продолжил шлепать его. На этот раз звуки ничем не притуплялись и звучали еще громче и четче.
Жжение тоже стало намного интенсивнее, и Дин в очередной раз удивился тому, как сильно тонкая ткань могла защитить его. Он никогда не отдавал трусикам должное, пока Кас не сдергивал их и не начинал обрабатывать каждый миллиметр ничем не закрытой кожи. Вскоре Дин понял, что отчаянно извивается и обещает вести себя хорошо. Кас, ни на секунду не останавливаясь, только посмеивался.
Через несколько минут обещания переросли в мольбы о пощаде, а через две минуты на глазах выступили слезы. Если бы не Кас не придерживал его бедром, Дин бы уже давно начал сучить ногами.