- Кто ты такой, ронтова кровь?! - взвизгнул оторопевший старейшина, закипая от злости.
- Эки-Ра, - выдохнул Олег, - сын Грид-одра, вершина Родовой Пирамиды аркских хорлов, хальгир Северного Арка…
Голос его, вначале нетвердый, к концу фразы обрел уверенность и силу.
- Я требую, чтобы ты отпустил эту женщину! Немедля!…
* * *
- Уберите сумасшедшего! - рявкнул староста, оправившись от шока, вызванного неслыханной наглостью незнакомца.
"Так я и думал", - Олег даже испытал какое-то странное облегчение, окончательно убедившись, что его выходка оказалась полной глупостью. Он отступил в сторону, развернулся, и, ухватив бросившегося к нему стражника за кольчужный ворот, швырнул его с помоста в толпу. Площадь взорвалась криками ярости и возмущения.
- Слушайте меня! - крикнул Олег, надрывая глотку и зная, что никто его слушать здесь не станет.
"И надо ведь было оставить меч на постоялом дворе, - думал он. - Ведь и Антри приказал свой оставить, не на битву, мол, идем, а народ смущать незачем… Интересно, скольких я бы успел зарубить, прежде чем они меня…"
- Безумец!… - ревела толпа.
- Еще один Нож!…
- Хватайте вольпа!…
- Поставьте его рядом с ней!…
Крестьяне заволновались, поперли на помост. Стражники с трудом удерживали охваченную яростью толпу. При этом сами они не могли броситься на Олега, чтобы схватить непонятно откуда возникшего наглеца.
- Слушайте же!…
Второй стражник, поначалу нерешительно стоявший в стороне, вдруг пригнулся, выхватил из-за пояса топорик на длинной рукояти и, скакнув вперед, ударил Олега, метя обухом в висок. Тот, всецело поглощенный своими отчаянными призывами, лишь в последнюю секунду заметил это движение и попытался уклониться. Топорище ударило его в правую скулу, скользнуло по щеке, больно обдирая кожу. Слегка оглушенный, Олег качнулся назад и свалился с помоста. Приподнимаясь, он увидел, как прямо перед ним цепь стражников, наконец, не выдерживает и разрывается пропуская к месту казни разъяренных крестьян…
"Вот и добился справедливости, - вспыхнуло в звенящей после удара голове. - Дурак! Известно же, что разнимающему достается больше всех!…"
Неожиданно Олег заметил рядом с собой ноги в знакомых сапогах - совсем еще новых, только что купленных и надетых.
- Стойте! - каким-то чудом разобрал он в общем гуле враждебных выкриков. - Его нельзя! Нельзя!…
"Как же он прорвался?! - вспышкой света полыхнуло удивление. - Вот ведь дурень! Заступников никто не любит! Сгинешь теперь вместе со мной!…"
Он понял, что не успеет, пожалуй, даже встать. Мышцы напряглись для последнего усилия, пальцы правой руки наткнулись на валяющийся в пыли небольшой камень, рефлекторно сжались вокруг него…
- Но-о-ожи-и-и!!!
Ничто не смогло бы остановить жаждущих расправы барсков… Но они остановились. Замолчали. Попятились… Лица, только что искаженные праведной злостью, разом отразили нерешительность и испуг…
- Но-о-ожи-и-и иду-у-ут!!!
Толпа вдруг начала быстро редеть. Скоро вокруг Олега, несколько обескураженного подобным оборотом дела, осталось лишь полтора десятка стражников, да несколько мужиков из наиболее решительных. Антри помог Олегу подняться и попытался увлечь его в ближайшую улочку.
- Быстрее, пока они не вспомнили про нас!
Олег отмахнулся от него. Никто из стражников не интересовался более судьбой неизвестного самозванца. Все они быстро строились между помостом и улицей, выходящей к воротам, откуда к ним неспешно приближалась группа всадников на спирах.
- Беги к Фартагу! - приказал Олег кальиру. - Тащи сюда оружие и все остальное!
- А ты, георт?! - Рыжий отчаянно не хотел оставлять его в одиночестве.
- Беги! - зашипел на него Олег. - Живее!
Кальир колебался еще мгновение, потом все же решился и помчался прочь. А Олег снова повернулся к неизвестным всадникам, которые уже вплотную подъехали к поджидавшим их стражникам и остановились в нескольких шагах от неровного строя, ощетинившегося копьями.
Это были восемь молодых фэйюров - семь парней и одна девушка. Их тела с ног до узких шейных воротничков обтягивала тускло блестящая синяя кожа, лишь поверх курток грозно серебрились кольчуги. Все были вооружены и выглядели весьма уверенными в себе. Каждый держал наготове мощный боевой лук и граненые оголовки стрел смотрели прямо в лица стражникам.
- Синие ножи! - выкрикнул старейшина, выглядывая на миг из-за широкой спины палача и тут же прячась обратно. - Пожаловали, грязь придорожная!
- Кто это там слюной давится? - поинтересовался едущий впереди отряда "синекожих" барск, выделяющийся среди своих собратьев ростом и шириной плеч. Голос его был неприятно скрипучим и низким. - Уж не Пинар ли, старая мразь?
- Молчи, Карзаф! - старейшина и не пытался сдержать злость. - Тебя еще никто не уличал в убийстве! Ты и твои влаки еще можете убраться отсюда живыми!
