— Я продолжаю таскаться за тобой только потому, что ты уже в полушаге от цели. Тебе осталось сделать лишь пару движений, в то время как кому-то ещё придётся проходить всё заново! — продолжала Ашаке. — Ты всего лишь удачно подвернулся мне, и всё! И если ты думаешь, что я не трону тебя из уважения к целям, оставленным для нас высшим разумом, то ты ошибаешься: мне смертельно надоели вы все, как явление, и лишь милосердие и вера в вас Сольмен да эта пресловутая Стена держат меня от опрокидывания на вас всех кар небесных! Вы все лишь жалкие неблагодарные создания, паразиты, не умеющие остановиться в своём тщеславии! Я согласилась помогать тебе не из веры в человечество, не из желания снова дать вам то, чего вы оказались недостойны. И тебе следует почаще думать именно об этом, помимо того, чем ты прямо сейчас по идее должен заниматься и вместо чего продолжаешь бесполезно торчать здесь, лишь раздражая меня!
Она снова возникла над ним, едва не коснувшись своим лицом его лица.
— Ты уйдёшь отсюда живым только потому что у меня сейчас нет желания марать руки и срывать почти законченный план! — гневно прошипела Ашаке, проводя рукой с острыми когтями вместо ногтей по его щеке; он невольно зажмурился, когда её пальцы оказались совсем близко к его глазам. — Но я больше не могу обещать, что смогу тебя терпеть и дальше. Я очень надеюсь, что такого больше не повторится и мы спокойно закончим наши отношения, добившись каждый своего. Так что постарайся больше меня не бесить.
Её рука скользнула вниз и длинные пальцы вдруг сомкнулись вокруг его шеи, обжигая холодом и ядовитой злобой. Он было вскинул руки, чтобы схватить её за запястье, но богиня вдруг сильным толчком утопила его в расступившемся чёрном песке и отпустила, оставив падать вниз сквозь чёрный вихрь и стеклянные коридоры вместе с ливнем из мертвых тел лёгких белых мотыльков.
***
Наёши отправила её домой вперёд себя. Обосновала это старушка желанием отдохнуть от дневного зноя и подышать свежим воздухом, что едва появился с наступлением вечера. Эстер не стала возражать: Наёши попросила оставить её одну слишком убедительно. До этого они и так прекрасно пообщались, женщина охотно отвечала на все вопросы любопытной девушки в красках описывала события своей, как оказалось, интересной жизни. Так Эстер узнала, что Наёши вообще-то шаманка, и зовут её на самом деле Эльза Конон, что она участвовала не в одной диверсии в гражданских войнах, что долгое время скрывалась вообще в другой стране, пока не были объявлены амнистия и реабилитация для всех, кто встал в своё время под знамёна Редрейвика Талаада. Наёши поделилась с ней и своим огорчением, что ей не удалось лично пообщаться с так заинтересовавшим её, но так неудачно съехавшим соседом, и Эстер даже задумалась, а не сбежал ли он вообще от старушки. Версия казалась очень глупой, но девушка уже не знала, где искать причины. Встречались же они с таким же фанатичным любителем истории, как и шаманка. Правда, интересовал Наёши больше не сам он, а его коллекция писем и летописей, которую он с удовольствием предоставил им в обмен на её пополнение: с собой у старушки нашлись ещё несколько личных писем участников интересующих его событий и пара самых настоящих полевых карт. А ещё она пообещала восторжённому коллекционеру указать его имя среди благодарностей в итоговом труде. Судя по его реакции, Эстер сделала вывод, что одного этого уже было бы достаточно для того, чтобы он пустил их в свои хранилища.
Уже дома девушка вдруг осознала, что способна устать от общения. Они с Наёши разговаривали друг с другом и с коллекционером практически весь день, и погрузившись в тишину тихого холла в доме на углу и никого не встретив, Эстер вдруг с облегчением вздохнула, прежде чем пойти к себе. Заглянув в комнату под лестницей, она обнаружила, что кровать оттуда действительно унесли. Немного подумав, Эстер собрала свои немногочисленные вещи и пошла наверх.
