Эстер не нашла, что ответить, но нервно вздохнула, тоже глядя на горы. Вверх по склонам забирался густой лес, виднелись повороты и изгибы серпантина. Хребет поднимался не так высоко, чтобы касаться облаков, но густой туман у вершин всё равно поражал воображение. Солнечные лучи дробились в нём, окрашивая плотные белые полотна по краям радужной дымкой с редкими золотистыми искрами. Впереди снова протяжно прогудел свисток.
— Пойдём, там тоннель впереди, тут можно будет задохнуться, — отходя от перил и идя к вагону, позвал за собой Грег.
Эстер не стала ничего говорить, только поспешила за ним. Как только они дошли до купе, поезд с коротким свистом ушёл в темноту и до этого уже ставший привычным стук и лязг металла вокруг вдруг усилился в несколько раз. Эстер от неожиданности замерла на месте, а Грег только поискал по карманам спички, чиркнул наконец одной о коробок и зажёг две лампы у двери и одну над окном. Загорелись они слабо: в резервуарах, похоже, едва хватало масла. Грег недовольно постучал пальцем по одной из них, поискал что-то под своей койкой, но сдался и просто сел за стол. Эстер постояла в дверях, но к себе решила не идти: делать там всё равно было нечего. Она тоже присела на койку, наблюдая, как Грег с некоторым удивлением берёт со стола оставленную с утра кружку с остатками кофе, заглядывает в неё и с усмешкой ставит обратно. Поезд скоро вырвался обратно на свет. Со стороны окна купе теперь был только белый слоистый срез склона с редкими пучками травы и маленькими кустарниками. Дверь в купе закрывать не стали, и Эстер, не вставая с места, повернулась в коридор. Там в окне уже далеко внизу тянулись знакомые поля, пересечённые дорогами, и лес невдалеке. Высоко в небе поблёскивал бок едва заметного от высоты дирижабля, а внизу через поля у самого леса по другой ветке железной дороги полз ещё один состав. Рассмотреть его девушке не удалось: их поезд нырнул в очередной тоннель. Сидели молча недолго: перед тем, как состав снова вылетел на открытую дорогу, хлопнула дверь тамбура и на входе в купе появился уже знакомый мальчик с кухни. Он шёл с лампой и маслёнкой. Последнюю он почему-то с извинениями поставил на стол, а затем собрался уходить, но перед этим позвал за собой Эстер. Девушка поднялась и пошла с ним.
На кухне действительно требовался человек: оказалось, с утра, когда вагон тряхнуло на неаккуратно переведённой стрелке, одна из работающих тут девушек сильно порезалась, отчего не могла и дальше в полном объёме выполнять свою работу. В помощь к ней и поставили Эстер. Она не возражала, даже была рада, что не придётся ехать и дальше без дела. Немного огорчало, что в тесной кухне не было ни одного окна, но в принципе и смотреть в них у неё не было никакого времени: в планах было почти два ведра овощей, требующих где частично чистки, а где только нарезки. Благо, что заниматься этим однообразным делом ей пришлось не в одиночку. Помимо неё тем же самым и рядом всем другим занимались ещё несколько молодых девчонок, с которыми она очень быстро разговорилась, несмотря на их видимое смущение из-за новенькой. От них Эстер узнала ещё порцию местных сплетен, немного прошедших мимо неё новостей, но в основном, кто кому больше всего нравится и почему. Ещё говорили о каком-то механике, которого начальник ссадил с поезда на первой же технической остановке, и спорили, случилось это из-за несговорчивой медсестры, принесённого на поезд алкоголя или из-за драки с утра, а может быть и всего сразу. Эстер, как всегда, много слушала и мало говорила, в основном только задавая вопросы. Из того, что было у неё интересного для них, она не хотела рассказывать совершенно ни о чём, а другого у неё так и не появилось.
После обеда, когда вся кухня тоже проглотила свои пайки, сразу же начали готовиться к ужину. Эстер отправили на этот раз к посудомойке, где она уже помогала молчаливому седому мужчине с очень жёлтой кожей вытирать тарелки после мойки, с некоторой тоской поглядывая в сторону других девушек. Незадолго до ужина поезд вдруг снова остановился. По реакции главной управляющей Эстер поняла, что остановки этой в планах не было. Но из слов заглянувшего для пояснения Хэммиша стало понятно, что они встали надолго. Лида не стала держать всех в душной кухне и отпустила всех, кто не был занят непосредственно готовкой. Эстер первым делом отправилась подышать наружу.
