Далеко за спиной глухо громыхнуло: уходящая за холмы грозовая туча зачем-то ещё напоминала о себе. Дождь кончился ещё час назад. Больше он не знал о времени ничего. Могло пройти только пара месяцев, а могло и пара лет. Всё смешалось в повторяющемся кошмаре, лишь не так давно слегка разжавшем свои когти и давшем спокойно вдохнуть холодный и влажный утренний воздух. Одежда, обувь, захваченный в потёмках чей-то слишком длинный для него плащ — от поднявшегося с луж тумана всё вымокло насквозь, а утренний холод пронзительно звенел на костях, обозначая болью недавние места переломов и скручивая плохо собранные суставы. Туман стоял и в голове, разливался дымкой, окутывая сознание. На подсвеченном близкой зеленоватой зарёй небе ещё остро мерцали звёзды, разбиваясь на сотни осколков в каплях воды на ресницах.
Уходить надо было быстро и тихо. От сырого холода уже звенело в висках, но погода для побега была как нельзя кстати: в тумане, пускай и неплотном, его не увидит ни один случайный свидетель, да и кто в такую погоду из дому раньше времени выйдет? Даже солнце не встало. К тому же, вода размоет к рассвету все следы, что даже с собакой не сыщешь. Он думал, что его будет мучить совесть, что на выходе из деревни незримая сила потянет назад, не пуская прочь от семьи и родного дома, но уже когда тихо закрылась за ним дверь что-то внутри оборвалось, замолкло, не позволяя даже оглянуться. Он думал, что будет жалеть, но незнакомое пока и пугающее ощущение абсолютной свободы нарастало с каждым шагом, удаляющим его от порога чужого теперь дома. Однако на границе полей и дикой равнины, откуда убегала к лесу грунтовая дорога, он почему-то всё-таки остановился. Какой-то робкий внутренний упрёк всё равно ощущался, словно забытая заноза. Тереза ведь снова расстроится. И Дэйв тоже. А остальные? Что вообще все подумают, когда окажется, что он исчез из дома? «Надо было хотя бы записку оставить что ли…» — удручённо подумал маг, собираясь продолжить путь.
— Стой! Да куда ты! От самой церкви догнать не могу… и не докричаться же до тебя, бестолочь!
Он остановился, не веря своим ушам. Всё-таки оглянулся. Сквозь туман частыми прыжками пробирался по лужам, громко шлёпая и вздымая тучи брызг, звероящер, мокрый и блестящий. Добравшись до хозяина, фамильяр фыркнул и отряхнулся, отчего чёрная шерсть встала, как иголки.
— Ты же ушёл… — неожиданно севшим голосом проговорил удивлённый маг, не зная, радоваться появлению зверька или бежать и от него прочь.
— К сожалению, это не так просто, взять и уйти! — огрызнулся фамильяр. — Не может фамильяр покинуть своего мага. А жаль!
— Оставь это… — тихо ответил он, сворачивая к дороге.
— Да куда ты, тень тебя раздери, направился? — снова возмутился зверёк, обгоняя его. — Это ты называешь решением? Просто уйти? Но ты не можешь просто уйти…
— Ты же ушёл, почему я не могу? — спокойно парировал хозяин.
— В конце концов у тебя есть семья!
— И что мне с этого? Я обуза.
— Ни черта подобного!
— Не спорь. Подумай просто: чем я могу быть полезен, если останусь? Да, допустим, работать смогу, а кого это волнует? Отец только и делает, что проклинает тот день, когда я вообще родился. А люди? Они даже смотреть на меня спокойно не могут. Рядом находиться. Для них я проклят, — продолжил он. — Проклят и отмечен, как проклятый. Все случайные несчастья сразу станут моей виной. Никто ничего не скрывал. Для них я мёртв и воскрешен из мёртвых силами демона. Потому что не может маг-недоучка выжить после атаки Великого духа, понимаешь? А мне этого не надо. Здесь я лишь обуза. Проклятье семьи. А им я в любом случае зла не хочу… — поправив съехавший на затылок капюшон, проговорил маг.
Фамильяр зарычал, устав бежать рядом, прыгнул, цепляясь за полы плаща и забираясь наверх.
— И ты так всё оставишь? — умостившись на плече, заглянул под капюшон возмущённый звероящер.
— Пусть выдумывают, что хотят. И про меня, и про Лейтона, и про Деврекса, и про Ашаке. Только без меня и моей семьи. Они здесь вообще ни причём.
— Ты понимаешь, что оставляешь все эти обстоятельства победившими тебя?
— Ну и ладно.
— Ты вот так просто сдашься?!
— Да. Сегодня я проиграл. Может, завтра повезёт.
— А если и завтра не повезёт?
— Значит, послезавтра. Когда-нибудь мне повезёт точно.
Звероящер не стал отвечать, только с тяжёлым вздохом заполз под капюшон, под ткань плаща, чтобы спрятаться от тумана. Вода с его шкурки неприятно скользнула вниз по телу, снова пробило дрожью, но от возвращения фамильяра стало теплей, хоть и веяло от обозлившегося зверька колючим и едким холодом. Хотелось, чтобы, как раньше, звероящер упрямо прижался к шее, пускай и с упрёком, но во благо. Хотелось согреть его в руках, чтобы не дрожал так мелко под одеждой. Но теперь он отчего-то тоже стал чужим, колючим, так, что маг даже не решился без разрешения дотронуться до звероящера. Фамильяр не может покинуть своего мага… Неужели только поэтому он наконец появился?
— А куда ты идёшь? — тихо спросил зверёк, когда устроился на плече под плащом.
— Не знаю.
— И всё равно идёшь?
— Да.
— Ну и куда ты тогда надеешься прийти?
