— Успокойся, милая моя Майетолль, — вслух же заговорил он. — Раз ничто из того, что нам ведомо, не может излечить нашего ребёнка, то я пойду искать неведомое средство. Долго я думал над словами ведуна. Каждое из них правдой оказалось. Но раз так, значит, существует и спасение.
— И что ты намерен делать? — шмыгая носом, но хотя бы перестав плакать, спросила жена Тейлуса. — Поедешь в столицу? Отправишься в горы, чтобы найти волшебный камень? Боюсь, поиски твои затянутся, и по прибытии ты уже не застанешь ни нашего малыша, ни меня в живых, ибо, если он умрёт, моя жизнь станет бессмысленна.
— Не произноси слов таких! Коли так, так и мне придётся уйти за грань, вслед за вами двумя. Но пока моё дыхание ещё не оборвалось, не будет мне покоя. Нет, путь мой лежит не так далеко. И искать буду не мистический камень, а ответы. Тот, кто обрёк нас на такие мучения, он один способен избавить от них. Я поеду к избушке Вайлеха и, если надо, вышибу её дверь. Хоть вместе с духом его мерзким, а вытрясу я из ведьмака способ спасти сына нашего.
Не успела Майетолль возразить, как её муж накинул куртку и скрылся в вечернем тумане».
<p>Наследник гор (часть 3)</p>«Ослик по кличке Толокно не уступал в благородстве ни одному коню. Он был необычайно вынослив и очень послушен. Стоя в своём загоне, Толокно жевал сено, когда до него донеслись быстрые шаги хозяина. Будь ослик человеком, то сказал бы нечто вроде: «Ага, что-то, верно стряслось!» — но он только пронзительно заревел и стал нетерпеливо перебирать копытами. Толокно являлся не только единственной скотиной Тейлуса, но и настоящим кормильцем всей семьи. Как отец и дед до него, Тейлус работал на маслодавильне. Со всех окрестных деревень к нему свозили подсолнечник и лён, рапс и кукурузу. И тогда мужчина привязывал Толокно к огромному рычагу и заставлял его крутить тяжёлый валун, но ослик не жаловался, не брыкался и не останавливался до тех пор, пока масло не выжималось до последней капли. Мужчина любил своего чудного ослика и не продал бы его даже за мешок золота.
Едва отворилась дверь загона, как Толокно поспешил ткнуться своей мордой в грудь хозяина, требуя ласки и поощрения. Но получил не привычный кусок хлеба, а тычок по лбу:
— Не сейчас!
