Это амброво-цветочный парфюм
был настолько популярен,
что в некоторые
нью-йоркские рестораны
дам,
благоухающих этим парфюмом,
попросту не пускали,
так как
аромат перекрывал запах пищи.
В том же году
вышли духи «Сальвадор Дали».
Идея создания
весьма необычной
серии ароматов
в рамках концепции
«Духи – произведение искусства»
пришла Жан-Пьеру Гривори.
Ведь художник Сальвадор Дали
представляет собой
идеальную комбинацию
коммерческой успешности
и яркого эксцентричного таланта.
Духи «Сальвадор Дали»
начинаются с картины
«Явление лица Афродиты Книдской
на фоне пейзажа».
Именно этот шедевр
был использован
при создании флакона
и дизайна упаковки.
Аромат был создан
при непосредственном участии
сюрреалиста.
Основу парфюма составили
жасмин и роза,
столь любимые Галой —
женой Дали,
которая на протяжении долгих лет
была художнику музой!
Первая партия парфюма
вышла ограниченным тиражом.
Позже появились
и другие ароматы,
упаковка для которых
повторяла сюжеты
эксцентричных полотен маэстро.[2]
«Кландестин» создан
с тонким вкусом и
в особом стиле,
который в мельчайших деталях
передаёт страсть ко всему
шикарному и роскошному.
Именно таков был дух
эпохи восьмидесятых!
«Кландестин» можно сравнить
с изысканным украшением
из дамской шкатулки.
Бриллиантовая драгоценность
настолько обожаема,
что одевается только
по особенным случаям.
Аромат таинственный и прекрасный,
который навевает воспоминания
о картинной роскоши
голливудского гламура.
В нем правят блеск,
женственность
и откровенная сексуальность!
Россия тоже решила
не отставать
от мирового
парфюмерного сообщества,
и в 1994 году
известный дизайнер Слава Зайцев
выпустил духи «Маруся»,
которые до сих пор вызывают
фантазии в голове
на тему русских матрёшек,
медовых пряников
и «турецких огурцов».
А в 1997 концерн «Калина»
и певица Анжелика Варум
представили миру аромат
с нежным, тонким,
ангельским лицом!
Моё детство прошло
на «семи холмах»
в загородном родовом имении,
где меня
всегда окружали запахи,
то медоносного луга,
то древесно-смолистых сосен и
белокожаных берёз,
то водяные,
чешуйчато-переливчатые:
речные, грозово-дождевые,
кувшинчато-мхово-болотные.
Они бесконечно восхищали меня
эти душистые молекулы.
И я, как дурачок,
таскался
за густым невидимым шлейфом
маминых духов.
Это был аромат томной
дымно-ладанной розы,
а ещё она пахла солнцем и
греческими персиковыми садами,
а ещё золотом!
Да, именно золотом —
карибским лимонником:
цедрово, горько-мшисто.
Эти длиннющие «хвосты»,
переливающиеся в воздухе,
нередко приводили меня
в спальню,
к дамскому туалетному столику,
где «толпились»
коробочки и скляночки
с ароматным содержимым.
Казалось,
здесь сама амальгама зеркал
пропитана этим духом!
Ящики же старомодного серванта
пахли румянами:
эдакой садовой
дамасской розой
и чем-то
специфически-медицинским,
догадываюсь,
что детской присыпкой.
– Это известный
французский дом «Буржуа» —
объясняла мне матушка, видя,
что я питаю
необъяснимую страсть
к запахам —
Некто Понсен изобрёл
первые в мире сухие румяна.
Он просто смешивал
обыкновенную
дамскую пудру с водой,
потом разливал
по специальным формочкам
и отправлял в раскалённую
до определённой температуры
муфельную печь.
Затем, когда румяна остывали,
Понсен старательно полировал
их вручную.
В скором времени
его достаточно простое изобретение
стали поставлять
во все королевские театры Франции.
Позже он передал
своё производство
господину Буржуа —
так у этих румян
появилось своё торговое имя.
Придворные дамы и
зажиточные модницы
того времени
для придания
аристократичной бледности
пользовались рисовой пудрой,
а на щёки наносили румяна
багряно-красного оттенка.
Однажды я взял
со стеклянной полки
в ванной комнате
«огуречный лосьон»
с простенькой зелёной этикеткой
и «цветочные духи»
с ароматом белого лотоса.
Интересно всё-таки:
откуда они тут взялись?
Ведь матушка не держит
здесь свои флаконы
да и не пользуется
незатейливыми
«односложными» парфюмами!
А лосьон появился тут с тех пор,
когда на лице у меня
стал пробиваться
юношеский пушок,
и я начал пользоваться
бритвенными приборами.
Далее я покопался
в домашней аптечке
в поисках каких-нибудь склянок.
К своему удивлению,
нашёл только таблетки от головы
и несколько хрупких пипеток,
затем обнаружил пузырёчек
с марганцовкой
за зеркальной дверцей шкафчика.
– То что нужно
для моего химического опыта! —
самодовольно улыбнулся я.
Нет, не подумайте, я не бомбу готовлю!
Я изобретаю ароматного джина!
Итак,
я смываю в раковину умывальника,
будто испорченную кровь,
черно-фиолетовый марганец.
Набираю в пипетку
сначала один компонент
и промокаю им бумагу,
затем другой…
Я пробую их «вкусовые» вариации.
Лосьон озорно шалит,
выдаёт огуречное семя,
духи, напротив, «зеленеют»
молодым щавелем.
И уж потом
в нужной пропорции
смешиваю их в пузырьке
из-под марганцовки…
Спиртовая жидкость
вмиг окрашивается
в цвет нежной фуксии,
видимо, в ёмкости всё же остались
пара марганцевых крупинок,
но так даже интереснее!
Аромат получился очень свежим,
лёгким, как перышко,
и, главное, оригинальным.
Пусть это покажется наивно и глупо,
но с этого всё начиналось!
Горсточку балтийского янтаря,
привезённого этим летом
