над морскими водорослями,
затем старательно скручивают
в тонкие полоски,
Их-то японцы и называют
«паучьи лапки».
Так, что я это не выдумала!»
– А я слышал,
что белорусские парфюмеры
«заваривают»
чайный лист вместе с ревенем!
– Sé la vi! – улыбаясь, отвечает она.
Утром по городу поползли
нелепые слухи,
что один сумасшедший
зашёл в самый роскошный магазин,
не иначе как
в «Grands Magasins du Louvre»!
Он требовал
немедленно взять его духи
на реализацию.
И именно «Розу Жакмино»!
Управляющий вежливо отказал
настойчивому посетителю,
в ответ тот неугомонный господин
разбил большой стеклянный флакон
об мраморный мозаичный пол.
Покупатели, почувствовав
прекраснейший аромат,
исходящий от камня под ногами,
стали требовать этот парфюм!
Этим сумасшедшим оказался
мастер парфюмерных дел —
Франсуа Коти.
Женщины
буквально поклонялись
этому аромату!
Его боготворили
и мужчины-писатели.
Так, Александр Куприн,
по словам Надежды Тэффи,
любил «Розу Жакмино»
до блаженной радости:
надушенные ей письма,
писатель носил
в кармане
своего старомодного сюртука.
Ещё этот аромат почитали поэты —
Михаил Кузьмин
и Владимир Маяковский.
«Генерал Жакмино» —
сорт алых роз,
названный в честь
ветерана наполеоновских войн.
Кстати, этот сорт роз
был одним
из самых популярных
в частных садах
в эпоху «Серебряного века»!
Согласно легенде,
один из любимых офицеров
Наполеона
застал свою дочь
в пылких объятиях
молодого офицера.
Разъяренный отец
убил юношу
на глазах у ошарашенной девушки,
которая в тот же миг
умерла от разрыва сердца.
Вскоре в летней беседке,
где миловались влюблённые
волшебным образом
вырос розовый куст,
как символ
чистой и вечной любви.
«Чайная роза,
лаванда, фиалка,
мускус, амбра» —
шепчу я,
словно заклинание,
ольфакторную пирамиду
этого чудесного аромата.
Ещё одна роза
привлекла моё внимание,
которую создала
парфюмерная компания Ив Роше.
Это цветок сорта
старых садовых роз «Испахан».
Они встречаются
в диком виде в Иране,
на холмах между Ширазом
и старым торговым центром
Караван Исфахан.
В Ширазе же
цветы произрастают
только в частных садах.
К этой дивной розе
парфюмеры компании
добавили оманский ладан,
который
там воскуривают повсюду:
на рынках, в мечетях,
в дорогих бутиках
и даже в вестибюлях
пятизвездочных отелей!
По утрам
восточные женщины
«омываются» ладаном,
накрывая сверху
тлеющую лампаду
длинной льняной
ночной рубахой.
«Рекс-пэкс-фэкс!» —
произношу я заклинание,
и на меня стрелой летит
моя собака.
В весеннем воздухе
сладко-сладко
пахнет черёмухой —
хлорацетофеноном,
как на карусели кружится голова.
Лазурь неба сливается
с металлической листовой
крышей дома,
окрашенной в ультрамарин.
Рекс напрыгивает на меня,
я падаю на траву,
на медово-пряные ромашки.
Они такие забавные
эти растения-карлики,
цветки без лепестков!
Княжна Мери любит устраивать
летние чаепития на веранде.
Ах какой травяной чай
она заваривает,
говорят, у неё особенный рецепт!
И правда, это оригинальная,
выразительная
и очень нежная композиция!
«Безлепестковая ромашка,
красный шиповник,
лимонная мелисса
и мармелад
переспелых садовых груш!» —
догадываюсь я.
Эта княжна Мери прехорошенькая, —
сказал я ему [Грушницкому].
– У неё такие бархатные глаза —
именно бархатные:
я тебе советую
присвоить это выражение,
говоря об её глазах;
нижние и верхние ресницы
так длинны,
что лучи солнца
не отражаются в её зрачках.
Я люблю эти глаза
без блеска:
они так мягки,
они будто бы тебя гладят…[8]
А ещё у княжны Мери
шёлковая кожа —
белоснежная, влажно-холодная.
Любые парфюмы на ней
раскрываются
завораживающе-долго,
в отличие от кожи
её милейшей кузины – Анны.
Даже сильно пахнущие цветы,
такие как тубероза,
жасмин и ландыш
звучат истинно по-королевски:
сдержанно и благородно.
Её кожа услащает
любые шипры и одеколоны,
которыми девушка из баловства
орошает себя
в комнате старшего брата.
Смуглая же кожа Анны обладает
быстрым раскрытием аромата
без тонких полутонов
и едва уловимых нюансов —
горячая и бархатная.
Но даже
банальная нежнейшая роза
вмиг превращается
в болгарское розовое масло.
Нежнейшая фиалковая пудра
в запах бабушкиного сундука —
затхлого и пропахшего нафталином.
А тубероза
способна просто «удушить»
свою очаровательную обладательницу!
А вот любой приторный «восток»
(томный пачули, дымный ладан,
ароматные смолы
и амбра)
теряет излишнюю сладость,
превращаясь в аромат-наслаждение.
Анна смотрит нацелено в мои глаза:
«Это правильно,
ведь это зеркало души!»
– Ты чудо!
Боже, ну какое же ты чудо!
У тебя такие глаза!
Серые, стальные,
но ни капли не холодные,
лучистые!
Мне пора! – грустно говорю я.
Я ухожу,
ухожу стремительно,
а в висках стучит предательски:
«Влюблён, влюблён, влюблён!»
«Только не оборачивайся!» —
говорю я себе негромко.
Медный жетон,
сверкающий
от света ламп накаливания,
попадая в щель
обшарпанного турникета,
возвращается обратно.
Целых три раза! Так нечестно!
Я бегу быстро-быстро
