Галактическая Республика стала историей. Р—а четырнадцать прошедших лет многое позабыто, многое приказано забыть. Р
© Александр Валерьевич Машошин, 2015
© Анна Куликова, дизайн обложки, 2015
© Дизайн оригинальных космических кораблей: Адам Копала (Польша)
Из полей тянет холодом…
Без тебя мне летать не суждено.
Проплывая над городом,
Не забудь постучать в моё окно.
Поздняя осень в деревне – время холодных зорь, прозрачного леса и звенящей тишины, сильно смахивающей на кладбищенскую. Постоянное население некогда большого села Овсянниково давно уже сократилось до нуля. После закрытия молочной фермы деревенские, в основном, подались в соседние областные центры: старики – к родственникам, молодые – искать работу, чтобы прокормиться. А некоторые из стариков навеки остались здесь, на кладбище за околицей. Летом в три или четыре двора приезжали дачники, но с завершением садово-огородного сезона все они уже вернулись в город. Дом, в котором девяносто лет назад родился мой дед, стоял почти посередине деревенской улицы. Последняя его владелица, дедова сестра, сорок лет жизни отдала той самой ферме, а теперь стала слишком пожилой и болезненной, чтобы жить в деревне. Её дети и внуки в предыдущие годы ещё наведывались сюда ненадолго, но нынешним летом не приехал никто. Моя мама, узнав об этом, предложила тётке Нине продать участок: что для нас теперь жалкие двести семьдесят километров? Та над словом "продай" лишь посмеялась, и через неделю прислала по почте дарственную.
Корабль мы посадили в громадной оплывшей от времени яме, оставшейся от сельской церкви, разобранной после пожара много десятилетий назад. В самом глубоком месте она понижалась почти на три метра, острый нос и крылья «Амидалы», выглядывая за её пределы, утопали в окружающем яму ракитнике, а корма скрылась под ветвями деревьев, растущих с южной стороны. Над корпусом растянули бесформенное камуфляжное покрывало, и, с какого ракурса ни взгляни, оно зрительно сливалось с растительностью. А с воздуха – обстоятельная Рийо Чучи велела проверить это с помощью "праулера" – вообще ничего разглядеть было нельзя.
— Красота-а… — со счастливой улыбкой протянул круглолицый механик Иан Кудра, впервые переступив порог сеней. — У нас в деревне почти так же. Надеюсь, автоповара здесь нет?
— Еду можно приготовить на корабле, — заметила Рийо, очевидно, не совсем поняв его фразу. Иан посмотрел на неё, как на ненормальную:
— Да зачем же на корабле, когда есть печка??
— На живом огне, в самом деле, получается вкуснее, — поддержала Падме Амидала, когда-то королева, Сенатор, а ныне – "душа" нашего корабля. — Дома, на Набу, мы много готовили на старинной плите. Жаль, я теперь равнодушна к еде.
Я потрепал её по плечу, Падме покосилась на меня и улыбнулась, сделав красноречивое выражение лица: "ничего, мол, я не расстраиваюсь, привыкла". Она не раз говорила, что на судьбу, по крайней мере, в настоящее время, ей жаловаться грех. Вначале бесплотная, как заурядная голограмма, сейчас она научилась не только прикасаться и брать предметы, но и уходить от себя-корабля на приличное расстояние, никак не связанное с направлением и дальностью действия внешних голопроекторов. И, в то же время, при желании свободно могла пройти сквозь твёрдую преграду. Ну, а в том, что Падме больше не испытывала желания есть, пить и дышать, можно было найти и положительные стороны.
В доме, хорошо мне знакомом по детским воспоминаниям, царил уличный холод, и отчётливо веяло духом запустения.
— Боюсь, дымоход сильно забит, — вздохнула моя мама, подходя к печи и вынимая вьюшку из верхней дверцы. — Давно не чистили. Попробуем, конечно, но…
— Погодите, Таисия, — остановил её Иан. — Трубу мы сейчас обслужим.
И действительно, вместе с напарником, сухопарым Базили Враном, они за десять минут из небольшого репульсора и десятка металлических деталей собрали радиоуправляемую
