Фелусианская птица полностью

В джунглях Фелусии всё кажется слишком большим. Пузырчатые колонны растений, напоминающих циклопические канапе из ягод на длинной палочке. Растущие прямо из грунта цветы – точь-в-точь Каменный цветок из фильма по сказам Бажова. Деревья, похожие не то на пальмы, не то на папоротники со сложными перистыми листьями длиной несколько метров. И чудовищные грибы, шляпки которых имеют размеры целого стадиона. Самым неприятным для нас было то, что гигантская растительность поднималась намного выше сорока метров – верхнего предела, до которого репульсоры способны удержать в воздухе корабль. Поэтому зависнуть в воздухе рядом с места назначения и высадить нас «Амидала» не могла. Разумеется, можно было просто выжечь в джунглях площадку и приземлиться на ней. Но стоило ли афишировать интерес именно к этой точке? Возможно, ничего ценного там не осталось, а укромное не засвеченное место могло пригодиться впоследствии для других целей. Обстоятельно взвесив все «за» и «против», мы решили, что скрытность важнее личного удобства. Дойдём пешком, не развалимся!

Место для посадки нашлось примерно в тридцати километрах от места назначения, за невысоким горным хребтом, где в сырых низинах росли те самые чудовищные грибы. Гигантская шляпка диаметром около сотни метров слегка просела, принимая четырёхсоттонную нагрузку. Вернее, прогнулся упругий верхний слой гриба, так что опоры корабля погрузились в него сантиметров на двадцать, не меньше. Под ногами поверхность шляпки тоже слегка пружинила, будто идёшь по покрытию из резиновой крошки. Ближе к краю гриб, видимо, сильнее подсыхал, поверхность становилась более твёрдой, но начинала подозрительно потрескивать под ногой. Ну, точь-в-точь ноздреватый лёд на затоне, когда я однажды решил перейти его ранней весной по проложенной зимой тропинке. В тот день идти дальше я не рискнул, опасаясь провалиться, сейчас приближаться к иззубренному краю гриба тоже не было ни малейшего желания. Из плоских пластиковых реек ребята свинтили продолговатую раму, уложили в направлении края и залили, как цементом, быстроотвердевающей гермопеной. На край этой прочной дорожки установили лебёдку, с помощью которой наш маленький отряд смог опустить вниз и «личный состав», и снаряжение. Мандалоры лебёдкой пользоваться не стали: что такое сто двадцать метров вниз для их реактивных ранцев?

На уровне земли флора была более скромных размеров, самые крупные экземпляры не выше семи-восьми метров. Пятнистые полупрозрачные листья, то почти плоские, то свёрнутые наподобие кувшина, вызывали ассоциации с хищными растениями – сарраценией и дарлингтонией. Они чередовались с группами приземистых шишковатых грибов, произрастающих в стороне от крупных собратьев и деревьев-канапе, зато явно тяготеющих к пальмо-папоротникам. Двигаться между ними было нетрудно, густотой подлесок не отличался, лишь изредка приходилось петлять, огибая плотные группы грибов. Солнечный свет, яркий наверху, доходил сюда ослабленным и рассеянным, колоссальные растения отбрасывали зеленовато-чёрные тени, там, поодаль, копошилась местная живность, мелкая и не очень. Разглядеть, на что похожи фелусианские животные, не было никакой возможности: к отряду ни одно из них не подходило ближе, чем на тридцать метров, заблаговременно уступая нам дорогу. Лишь глаза время от времени поблёскивали из полумрака под корнями.

— Такое чувство, что этот зверинец за нами следит, — заметил я.

— Следит не зверинец, а одни из здешних разумных, — поправила Осока Тано. — Народ Джунглей.

— Мы им не нравимся, — полувопросительно сказал я.

— Категорически, — кивнула Осока.

— Напасть могут?

— Нет. Они боятся нас больше, чем ненавидят. Опасен только один. Идёт параллельно нам с той стороны, — она указала налево и чуть вперёд. Он достаточно безумен, чтобы попытаться, хотя и знает, что я его чую.

— Нападёт из засады?

— Скорее, когда разобьём лагерь. Ночью. Ничего, примем меры.

Меры она приняла, не дожидаясь ночи. На первом же привале отломила от молодого пальмо-папоротника лист, отделила черешок, обмотала его основание лыком со ствола дерева покрупнее. За счёт ложбинки на черешке получилось нечто вроде большого свистка. Осока набрала побольше воздуха, дунула. Низкий вибрирующий вой понёсся над джуглями.

— Хочешь их напугать? — спросил я.

— Нет. На этих подействует, разве что, техника Ужаса, а это Тёмная сторона Силы. Я бросила вызов. Посмотрим, примет ли его кто-то из них.

Прошла минута, потом вторая. Джунгли притихли, словно в ожидании. И ничего.

— Не уважают тебя, подруга, — сказал я.