Студентка открыла глаза, встретившись с ним взглядом. Там, в этих глубоких, напряжённых глазах, был страх.
Это был не страх перед ошибкой, не тревога перед возможными последствиями. Это было иное, более глубокое осознание: точка невозврата была пройдена, и теперь назад дороги уже не существовало.
– Нам… – он запнулся, провёл языком по губам, словно пробуя её вкус, не веря, что всё это действительно произошло. – Нам не стоит…
Но его голос звучал неуверенно, в нём не было твёрдости, которая могла бы убедить их обоих в правильности отступления. Он понимал, что граница между дозволенным и запретным уже пересечена, что слова предостережения теперь звучали запоздало и не могли ничего изменить. И всё же внутри него продолжалась борьба, попытка найти опору в принципах, которые раньше казались нерушимыми.
– Александр, – она улыбнулась, проводя пальцами по его лицу. – Разве вы этого не хотели?
Он прикрыл глаза, и Лия видела, как его грудь вздымается в глубоком вдохе. Александр хотел этого с самого начала, этот огонь жил в нём, тихий, сдержанный, но неизменно присутствующий. Всегда хотел, но привычка держать себя в рамках, загонять чувства в глубину сознания, не позволяла ему переступить через установленные самим собой границы.
Он открыл глаза, снова посмотрел на неё. Его пальцы мягко прошлись по её запястью, по руке, затем он крепко взял её ладонь в свою.
– Поехали ко мне, – тихо сказал он, почти шёпотом, словно проверяя, осмелится ли он произнести это вслух.
Лия не сомневалась в своём выборе. Она твёрдо кивнула, ощущая, как мгновение вокруг них наполняется необратимостью. В глубине души она осознавала, что этот шаг и её ответ окончательно изменят ход событий, стирая границы между тем, что было, и тем, что теперь станет её новой реальностью.
Александр открыл дверь, и Лия, перешагнув порог, невольно замедлила ход. Его квартира оказалась именно такой, какой она представляла её в своих фантазиях – небольшая, но полная уюта. Воздух был наполнен запахом старых книг, бумаги и ещё чего—то едва уловимого, но поразительно знакомого, как будто этот дом уже знал её.
Книжные полки вдоль стен были заставлены томами с тёмными корешками, на столе у окна аккуратно сложены рукописи и блокноты, а под потолком свисала старая лампа с матовым стеклом, её приглушённый свет рассеивал полумрак, создавая камерную, почти интимную атмосферу.
Её спутник молча снял пальто и медленно повернулся к ней. В этом жесте, в его взгляде читалось нечто новое – тяжёлое, пронзительное осознание, что они уже перешли черту. Что теперь всё будет иначе.
Лия почувствовала, как внутри неё вспыхивает ожидание.
Он колебался, словно ещё пытался удержаться за что—то невидимое, за остатки моральных установок, но она уже знала, что это бесполезно. Он знал это тоже.
Время сгустилось между ними.
Лия шагнула ближе, её пальцы невесомо коснулись его запястья. Александр не двинулся, но напряжение в его теле говорило о том, насколько сильно он сдерживается.
– Лия… – его голос был низким, хриплым, наполненным предельным усилием сохранить контроль, но руки уже не слушались его разума.
Она прикоснулась к его щеке медленно, давая ему возможность отстраниться, если он захочет.
Но он не сделал ни шага назад, не попытался отстраниться, не произнёс ни слова, которое могло бы нарушить зыбкое равновесие момента. Его взгляд, всегда сдержанный, наполненный внутренней строгостью, теперь казался глубоким, почти бездонным, притягивающим, охватывающим её полностью. Он не просто смотрел – он изучал её, будто пытался найти подтверждение тому, что всё это действительно происходит, что она здесь, что она принадлежит ему в этот миг, и что сам он принадлежит этому моменту безвозвратно.
И в следующий миг всё решилось без слов. Он неспешно наклонился, словно ещё давая себе последний шанс остановиться, но, когда их губы соприкоснулись, сдержанность исчезла, растворилась, уступая место чему—то более сильному, более древнему, чем все их запреты. Поцелуй был насыщенным, глубоко заполняющим, сотканным из долгих лет невысказанных желаний и запретных мыслей, тех, что он привык загонять в самый дальний угол своего сознания. Но сейчас он больше не мог сдерживаться.
Он притянул её к себе крепче, словно боясь, что, если ослабит хватку, она исчезнет, растворится, превратится в ещё одно воспоминание, которого никогда не должно было быть. Все прежние границы исчезли, всё, что раньше удерживало его, рассыпалось в прах, оставляя только этот миг, только её, только их двоих в этом тёплом полумраке.
Лия чувствовала, как рушатся границы, как каждый его жест становится всё более смелым, как руки скользят по её спине, исследуя и запоминая каждую линию её тела.
Воздух стал горячим, наполненным их дыханием, их сердцебиением, их единой дрожью, растущей с каждым мгновением. Она впервые чувствовала, что действительно живёт этот момент, а не просто наблюдает за ним.
