Взгляд издателя чуть нахмурился.
– Вас нет в базе. Ни одной книги с вашим именем.
Лия почувствовала, как мир под её ногами накренился. Голова закружилась, воздух стал густым, словно его не хватало.
– Этого не может быть, – прошептала она.
Но взгляд Натальи был абсолютно серьёзен. В этой реальности Лии не существовало.
Лия вышла из издательства, ощущая, как подкашиваются ноги. Гул в голове не утихал, мысли не складывались во что—то цельное, они хаотично метались, пытаясь нащупать точку опоры. Это было невозможно. Ошибка, нелепая случайность, чьё—то недоразумение. Конечно, её книги должны быть в базе. Конечно, Наталья её знает. Это абсурд и бред, но не реальность.
Стук каблуков разносился по тротуару, сопровождая её быстрые, торопливые шаги. Холодный воздух бил в лицо, но не прояснял сознания. Она шла слишком быстро, почти бежала, не замечая, как люди оборачиваются ей вслед. Инстинктивно она направлялась к тому единственному месту, которое могло вернуть ей ощущение стабильности – домой.
Двери метро мелькнули перед глазами, но в этот раз Лия не спустилась вниз, не хотелось запутываться в подземном лабиринте среди толпы безразличных лиц. Она подняла руку, останавливая такси.
– На Страстной бульвар, дом четырнадцать, – выдохнула она, усаживаясь на заднее сиденье.
Водитель кивнул, включил счётчик. Машина мягко тронулась с места.
Она закрыла глаза, пытаясь сжать в мыслях ускользающую реальность. Всё это просто ошибка, просто временный сбой. Возможно, дело в какой—то бумажной неразберихе, возможно, технический сбой в базе издательства. Как только она войдёт в свою квартиру, увидит свои вещи, почувствует знакомый запах кофе на кухне, все тревоги исчезнут.
Но когда машина подъехала к её дому, по спине пробежал ледяной озноб.
Фасад здания казался странным. Нет, в целом всё было так же: старый кирпич, арка у входа, небольшая лестница перед подъездом. Но что—то изменилось – какие—то незаметные глазу детали, которые она не могла сразу зафиксировать.
Лия вышла из машины, не прощаясь с водителем, поднялась на крыльцо и привычно потянула дверь на себя. Она не поддалась.
Перед ней оказался электронный замок, установленный явно не недавно.
Она машинально сунула руку в карман, но ключа там не оказалось.
На подъездной двери висела новая табличка: "Домофонная система установлена в две тысячи десятом году. Для получения ключа обращайтесь в диспетчерскую."
В две тысячи десятом году. Она помнила этот момент, сама получала новый ключ. Почему теперь это кажется чем—то чужим?
Она нажала кнопку домофона. Гулкий сигнал раздался где—то внутри.
– Кто? – женский голос был незнакомым.
Лия сглотнула.
– Это… Лия. Я здесь живу.
Повисла пауза.
– Простите, но вы ошиблись.
Лия почувствовала, как всё внутри опускается в бездну.
– Нет, вы не понимаете. Это моя квартира. Кому вы её сдаёте?
– Девушка, я здесь живу пятнадцать лет. Здесь никто никогда не жил, кроме меня и моей семьи.
– Это невозможно! – голос её дрогнул. – Я живу здесь!
Ответа не последовало – в динамике домофона раздался лишь короткий гудок отбоя, оставляя после себя оглушающую тишину. Лия инстинктивно отпрянула от двери, словно почувствовала невидимый удар, пробежавший по телу ледяной волной. Мир вокруг завибрировал, дрогнул, будто слегка исказился, потеряв устойчивость.
Грудь сжалась от невыносимого напряжения, когда она сделала несколько шагов назад, подняв взгляд вверх. Окна её квартиры светились тёплым жёлтым светом, и на мгновение ей показалось, что внутри кто—то двигался, создавая неясные тени на шторах. В её квартире кто—то жил, кто—то находился там, словно всё это время она была чужой в месте, которое считала своим.
Взгляд выхватил из толпы проходящую женщину с пакетом. Сердце стучало в ушах. Лия сорвалась с места, подбежала к ней, схватила за локоть.
– Простите, вы давно живёте в этом доме?
Женщина, округлив глаза, отшатнулась.
– Да, больше десяти лет.
– Вы помните, кто жил в пятой квартире раньше?
Женщина нахмурилась.
– Насколько я знаю, там всегда была та же семья. Супруги Смирновы.
– Этого не может быть. – Лия отступила, чувствуя, как внутри неё что—то рушится. – Я жила здесь.
Она шагнула назад, потом ещё, пока спиной не упёрлась в стену подъезда. В груди всё сжалось, стало тяжело дышать.
Она засунула руку в карман, лихорадочно ища что—то, что могло подтвердить её существование. Нащупала паспорт, резко его вытащила.
Лия глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь в руках, но её пальцы сжимали паспорт, выдавая напряжение. Раскрыв документ, она замерла, не сразу осознавая увиденное. Имя оставалось тем же – Лия Соломина, но в графе "место жительства" значился Санкт—Петербург. Сердце пропустило удар, а затем с удвоенной силой застучало в груди.
