Ещё издалека, поднимаясь по ступеням главного входа, она заметила скопление людей в холле. Студенты, которые обычно разбредались по коридорам, сейчас стояли плотной группой у информационного стенда. Разговоры велись приглушённо, кто—то шептался, кто—то молча смотрел перед собой. Атмосфера была странной – не шумной, не суетливой, как по утрам, а напряжённой, будто воздух стал плотнее.
Лия замедлила шаг, пытаясь уловить отдельные фразы, но всё звучало отрывочно. Она не сразу поняла, что именно привлекло всеобщее внимание, но с каждым шагом приближалась к толпе, ощущая, как её дыхание становится чуть глубже, движения – осторожнее. В груди сжалось, хотя она ещё не знала, почему.
Пробираясь сквозь плотную толпу, Лия старалась разглядеть, что привлекло всеобщее внимание. Сделав последний шаг, она наконец увидела стенд и застыла, как будто её тело утратило способность двигаться.
На стенде, обрамлённый чёрной лентой, висел некролог. Прямо в центре – крупная фотография Александра. Его серьёзный, глубокий взгляд теперь смотрел на неё с листа бумаги.
Лия сделала короткий, сбивчивый вдох. Несколько мгновений взгляд её скользил по знакомым чертам, но сознание отказывалось воспринимать увиденное. На белом фоне выделялась фотография, обведённая траурной рамкой, а ниже крупными печатными буквами было написано имя Александра Сергеевича Сантейлова. Под ним одно короткое, сухое слово, от которого внутри всё оборвалось: некролог.
Это не могло быть правдой. Лия уставилась на текст под портретом, но слова казались размытыми, словно не желали складываться в осмысленную фразу.
"Вечером 17 октября трагически погиб преподаватель кафедры литературы Александр Сергеевич Сантейлов. Он был сбит автомобилем на пешеходном переходе. Университет выражает искренние соболезнования родным, близким и коллегам."
Лия не смогла заставить себя дочитать до конца. Взгляд метался по строчкам, но смысл ускользал, расплывался, отказывался складываться во что—то реальное.
Мир вокруг начал рассеиваться, звуки заглушились, будто кто—то убрал громкость реальности. Лия стояла, не отрывая взгляда от фотографии, ощущая, как внутри что—то рушится. Тревога, с которой она проснулась, теперь обрела форму.
Александра больше нет. Эта короткая мысль пронзила её, оставив в груди болезненный, холодный вакуум, который с каждой секундой становился всё ощутимее.
Вчера она разговаривала с ним, видела, как он смотрит на неё, как ждёт ответа. Он стоял перед ней живой. А теперь… Теперь только эти слова на белом листе.
Лия почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота, и сделала шаг назад. В воздухе пахло осенней сыростью, чужими духами, пылью с обшарпанных стен, но этот запах внезапно стал невыносимым. Возникло непреодолимое желание уйти, вырваться из тягостной неподвижности, сбросить с себя этот ужас.
Однако ноги словно приросли к полу, тело не подчинялось, а разум отчаянно цеплялся за надежду, что если остаться на месте, реальность не изменится.
Голоса вокруг словно доходили сквозь плотную завесу.
– Говорят, машина ехала слишком быстро…
– Он переходил дорогу вечером, было уже темно…
– Водитель не успел затормозить…
Лия моргнула, заставляя себя дышать глубже, но всё внутри сжималось. Мир будто пошатнулся, не было ни твёрдой почвы под ногами, ни уверенности в реальности происходящего.
Её собственный голос прозвучал внутри головы: "Может быть, в другой раз."
Эти слова ещё вчера слетели с её губ, лёгкие, почти неосознанные, как привычное обещание, к которому можно будет вернуться позже. Но теперь они приобрели иную тяжесть, превратившись в беспощадный приговор. Другого раза не будет.
Лия почувствовала, как всё внутри оборвалось, будто нечто огромное и неумолимое вырвало из груди сам воздух. Лёгкие сжались, не позволяя вдохнуть, сердце заколотилось в панике, заставляя кровь стучать в висках. Глаза продолжали цепляться за лист бумаги, за строки, которые уже ничего не значили, кроме одного – его больше нет.
Отчаяние ударило с такой силой, что она невольно отшатнулась назад. Тёплый гул голосов в холле, движение студентов, которые обсуждали трагедию, вдруг стали далекими, приглушёнными, словно их разделяла толстая, вязкая пелена. Лия сделала ещё один шаг назад, покачнулась, вцепилась пальцами в ремень сумки, чтобы хоть как—то зацепиться за реальность. Боль была физической – в груди, в горле, в каждой клетке, будто что—то внутри неё сломалось раз и навсегда.
В ушах зазвучал её собственный голос, но теперь он звучал иначе – тягучий, чужой, наполненный холодной неизбежностью. "Может быть, в другой раз", – эта фраза, лёгкая, брошенная бездумно, теперь эхом раскалывала сознание, врезаясь в каждую мысль, превращаясь в беспощадный приговор. Этот "другой раз" не наступит никогда.
Она сказала это ему. Сказала, глядя прямо в его глаза. Развернулась и ушла, не дав себе возможности даже задуматься о том, как он воспримет её слова. Она выбрала этот путь. Сделала осознанный шаг. Решила, что так будет правильно.
