Слово, которое Антон произнёс с такой лёгкостью, оказалось тяжелее всего сказанного ранее. Оно не просто прозвучало, а запечаталось в сознании, разрастаясь, перекрывая собой все остальные звуки, мысли, сомнения. Теперь, когда смысл стал явным, невозможно было уклониться, сделать вид, что всё остаётся прежним. Антон продолжал говорить тем же спокойным, уверенным тоном, в котором звучало снисхождение, свойственное тем, кто убеждён в своём превосходстве. Но больше в его голосе не было ничего, кроме холодного расчёта, который теперь стал слишком очевидным.
Стены, предметы, тщательно подобранный интерьер – всё вокруг выглядело так, как и должно было выглядеть в доме успешного человека, но это было лишь красивой декорацией, созданной для чужих глаз. Пространство, которое должно было принадлежать ей, напоминало идеально выстроенную сцену, где каждый предмет занимал своё место, но за этим порядком не стояло ничего живого. Человек, сидящий напротив, его ровный голос, его уверенность – всё это стало частью мира, в котором её больше не было. В этом мире успех измерялся не смыслом, а вниманием публики, признанием, которое существовало ровно до тех пор, пока его подогревали искусственно созданные скандалы. И теперь, когда смысл происходящего становился невыносимо ясным, внутри не осталось ничего, кроме осознания, что этот мир – не её.
Голос прозвучал тихо, но твёрдо, с новой, непоколебимой уверенностью:
– Я не хочу быть частью этого.
Антон снова усмехнулся, взгляд стал мягче, но не добрее.
– Поздно. Ты уже там.
Муж сделал глоток вина, позволил напитку медленно растечься по нёбу, затем лениво откинулся в кресле, вытянув ноги. В этом жесте сквозила безмятежность человека, который уже знал, как закончится этот разговор. Он наблюдал за ней с лёгким любопытством, в уголках губ играла полуулыбка, будто он наслаждался происходящим, даже не скрывая этого.
– Ты так смотришь на меня, будто видишь впервые, – усмехнулся супруг, отставляя бокал на стеклянную поверхность стола.
Лия действительно смотрела. Долго, пристально, будто пытаясь разглядеть за этой безупречной внешностью нечто настоящее, что—то, что связывало бы её с этим человеком. Но взгляд наталкивался только на хорошо проработанный образ: ухоженность, лёгкая уверенность, привычка держаться сдержанно, но с намёком на снисходительное превосходство. Она пыталась вспомнить их прошлое – моменты близости, радости, любовь, что—то живое, что давало бы объяснение тому, почему именно этот мужчина оказался рядом. Но ничего не находилось.
– Ты ведь читаешь про себя? – он кивнул в сторону журнала, всё так же улыбаясь, но теперь с едва заметной насмешкой. – Обычная желтуха. Мы сами её подогреваем, чтобы оставаться в новостях.
Лия скользнула взглядом по страницам, но взгляд сам собой остановился на заголовке, напечатанном жирным, кричащим шрифтом. В этих словах не было ничего нового – газетчики всегда искали сенсацию, делая из частной жизни публичное зрелище, превращая её в товар для широкой аудитории. «Измена мужа. Интриги. Фиктивные романы.»
Выраженные с абсолютной уверенностью, они впивались в сознание, вызывая не столько гнев или возмущение, сколько холодное осознание того, что её жизнь давно перестала принадлежать ей. Это не просто ложь – это искусно сплетённая история, от которой теперь невозможно избавиться. Громкие заголовки, уверенные утверждения, сочетающие вымысел и догадки, создавали эффект присутствия, внедряя в сознание читателей то, чего никогда не существовало. Но правда в том, что реальность больше никого не интересовала.
Слова, отпечатанные жирным шрифтом, казались высеченными в камне. Громкие заголовки, уверенные утверждения, в которых не было сомнения, но было главное – эффект. Всё это существовало не для неё, не о ней, а ради чего—то другого. Ради новостей, рейтингов, обсуждений.
– Что? – её голос прозвучал тише, чем хотелось бы, как если бы в лёгкие вдруг не хватило воздуха.
Антон рассмеялся, сделал ещё один глоток, чуть наклонился вперёд, будто рассказывая что—то забавное.
– Ты что, забыла? – в голосе прозвучала лёгкая насмешка, как если бы он объяснял прописные истины ребёнку. – Мы сами иногда придумываем скандалы, чтобы поддерживать интерес.
Она не пошевелилась.
– Мы?..
– Ну конечно, – он снова откинулся назад, удобно устроившись в кресле, наблюдая за ней с ленивым интересом. – Ты ведь не хочешь, чтобы о тебе забыли, верно?
Лия не ответила. Вопрос повис в воздухе, но не требовал ответа. Всё уже было решено.
– Ты ведёшь себя так, будто не знала, как это работает, – продолжил он, наклоняя бокал, лениво наблюдая, как по стенкам стекают капли. – Всё в этом мире построено на внимании. Людям нужна эмоция, нужен повод для обсуждения, и, если его нет, его нужно создать. Ты думаешь, почему твои книги всегда на слуху? Потому что у тебя талант? – он усмехнулся. – Это, конечно, приятно, но недостаточно. Люди любят истории, а настоящая история всегда выходит за пределы страниц.
– То есть ты считаешь, что моя жизнь – это просто ещё одна история?
