— Дмитрич, при всем уважении, но это было глупо, — поддержал Заура Евгений Скворцов, опытный техник, уже не однажды деливший с Вавиловым полярные смены. — У нас были шансы заполучить соляриус. Хоть какие-то. Теперь ты все профукал. С какого ляду?
Последний член экспедиции, программист Васька Алешин, руководителя не упрекнул, а поглядел на него с лукавой улыбкой.
— Дмитрич, ты ведь можешь связаться с Верховным. У тебя есть полномочия. Еще не поздно сказать ему.
Вавилов развернулся к товарищам и осторожно хлебнул кипятку.
— Ваня, мы ведь договорились. Выкладываем все как есть.
— Я так и собирался. Но Морт меня остановил. Нехорошо как-то на душе стало, когда он про богов Египта заикнулся. Предчувствие.
— Чушь собачья! — вспыхнул Скворцов, спрыгнул со стола и заметался по камбузу. — Какое еще предчувствие?! Чего ты городишь?!
— А того самого! — повысил, было, голос Вавилов, но усмирился. — Если бы они узнали про лазейку в центральное здание, уже завтра нас тут не было. Понимаешь? Здесь вам не пирамиды Хосе с их наскальной живописью, а библиотеки, компьютеры, и Бог весть что еще!
— Но ведь мы нашли этот Хрустальный грот! Мы!
— Женя, речь идет о цивилизации, знавшей электричество в пору, когда мы еще огня боялись! Первенство открывателя ничего не значит. Нас просто выставят. А вместо нас привезут и посадят, кого надо. И мы никогда не узнаем что это. Что это на самом деле.
— Ты хочешь знать атланты это или нет? — Заур скрестил на груди руки и в упор смотрел на Вавилова.
— Да плевать я хотел на Платоновские сказки! Окажутся атлантами — да, пусть будет так. Но это я должен узнать. Узнать сам, понимаете? Не кто-то мне скажет кто это, потому как с большей долей вероятности это окажется брехней. Мы сообщим. Потянем резину, сколько будет можно и сообщим. Но не раньше, чем сами все разнюхаем.
— На это уйдет много времени, — продолжал Заур. — Без специалиста по мертвым языкам, без грамотного лингвиста мы до конца смены а и бэ не сложим.
— Не обязательно, — Васька зарылся носом в высокий воротник свитера так, что из-под него на товарищей поблескивали только его умные глаза. — Расшифровка неизвестного языка это как расшифровка кода. Процесс ближе к математике, чем к лингвистике. А это значит, что нам нужен криптолог. Ну, или дешифратор и мощный серв.
— Допустим, сервер у нас есть, — нахмурился Заур. — Дальше что? У тебя есть дешифратор?
— Нет, но есть кое-что получше, — он хитро прищурился. — Только нужно достать первоисточник. Букварь и словарь… В библиотеке атлантов должно найтись что-то подобное.
— Букварь атлантов, о Господи, — Евгений всплеснул руками и вышел из камбуза громко хлопнув дверью.
Коротко помолчали.
— Полезем? — Заур покосился на Вавилова.
— Вась, ты точно сможешь раскусить их язык?
Васька вылез из-под ворота и потер острый, небритый подбородок.
— Ну, все зависит от того, что вы принесете.
Первоначально мобильная экспедиционная группа «Хрусталь» двигалась к горам Элсуэрт с вполне конкретной целью — исследовать пещеры массива на наличие горного хрусталя. Связка из пяти вездеходов отбыла с капитальной базы «Проект 8» острова Беркнера 28 февраля 2069 года и уже 15 октября пересекла шельф Ронне, взобравшись на подошву западной части материка. Взяв курс на массив Винсона, экипаж, следуя инструкции, активировал высокочастотный ультразвуковой зонд и всю последующую дорогу фиксировал нить рельефа на общую карту Антарктиды. И вот, в один прекрасный снежный день, прибор зарегистрировал идеально ровный круг, заполненный битым стеклом. Остановились на два дня детализировать находку, но два дня в итоге затянулись на две недели.
Обсудив все с командой, Вавилов сообщил о находке, но так, чтобы не объявить ее род. То ли кратер, то ли вулкан, то ли озеро… Главный мотив сообщения сводился к отсрочке действительного пункта экспедиции и просьбе дать две недели на дополнительное исследование. Просьбу удовлетворили, отпущенный срок был плодотворно отработан и результаты озвучены на внеплановом симпозиуме геофизиков.
Трещину в центральном шпиле обнаружили за два дня до отчетного срока и, на совете экспедиции, решили обязательно сообщить о ней. Что сдержало Вавилова, он толком и себе объяснить не мог. Слова Морта о богах Египта? Нет, подействовало что-то еще. Что-то гораздо более веское.
Вавилов с детства грезил стать археологом и непременно открыть что-нибудь такое, что затмило б собой Египетские пирамиды. Когда же он, молодой и честолюбивый специалист по археологии, отказался от участия в экспедиции еще никому не известного Хосе Франсе, то на год впал в депрессию, едва тот объявил миру о своей находке. Он запил, потерял работу, от него ушла жена с ребенком, и, если бы не отец, рассчитался бы с жизнью. Батяня собрал последние деньги и вывез опустившегося сына на безымянный остров тихого океана, где молодой Вавилов прожил дикарем целый год. Здесь Ванька Вавилов превратился в прагматика, перестал мечтать о пустом и научился принимать жизнь такой, какая она есть. Словом, превратился в Ивана Дмитриевича.
