— Идет, — мигом согласилась Эйра. — Ну, хоть на чебурек-то с нас возьмете? Помимо таксы, конечно.
— Не откажусь. Поем, выпью кофе и спасть лягу. А с обеда домой тронусь.
Любезный таксист не только на вокзал доставил, но и отыскал знакомого товарища по ремеслу, которому и сбыл сестер. Другой таксист — столичный — был на удивление схож с первым. Того же роста, сложения и лицо с теми же неуловимыми знакомыми чертами. Юки больше всего запомнился взгляд таксиста: глубоко оценивающий, взвешивающий тебя, как человека. Привычка дела, видимо.
Когда Эйра показала ему адрес места, таксист сначала долго смотрел на протянутую карточку, потом перевел долгий взгляд на Эйру. Да так и замер, пока Эйра не смутилась и не спросила:
— Что?
— Пятьсот рублей.
— Ого. Это у вас в Москве у всех такая такса? Как до луны?
Таксист перевел взгляд на Юки.
— Объясните своей сестре, что платить она будет не за поездку, а за спокойствие и безопасность. После этого, — он кивнул головой в сторону Эйры, — я вас везу в аэропорт. Верно?
— Верно, — ответила Юки. — Мы согласны. Только давайте по дороге заедем в магазин воды купить.
— У меня в багажнике холодильник, — усмехнулся таксист. — Угощаю.
Он и впрямь, усадив сестер на заднее сиденье старого, но люксового седана, открыл багажник и достал оттуда две банки «Байкала».
— Вот, — протянул он, усевшись за руль. — Только обшивку не испортите мне. Музыку? Нет? Ну, тогда поехали.
Едва они покинули округ плоского, без единого высокого здания вокзала, Эйра спросила:
— А как вы узнали, что нам после этого адреса в аэропорт нужно будет? Так все делают?
— Часто, — уклончиво ответил тот. — Иногда еще к пластическому хирургу отвести простят. Или наоборот, оттуда, вон, на ваш адрес. Новую жизнь начинаете?
— Не то чтобы, — грустно вздохнула Эйра. — Я вижу, вы человек душевный и вам можно рассказать. Потому, что я хочу рассказать все кому-то! И чем незнакомее, тем лучше. Молчи, Юки! Я все равно расскажу!
И Юки, с раскрытым от удивления ртом, выслушала рассказ о том, как они, две сестры-близняшки, угодили в сексуально рабство, на целый год. Как терпели унижения и побои, как тяжело им приходилось в неволе роскошного особняка, как в нее влюбился младший сын их хозяина и как она (Эйра), отдалась ему взамен на доверие и благосклонность. И вот, в один прекрасный день (ночь) они вдвоем, вместо того, что б ублажить сынка-пижона, усыпили и обобрали его. Потом подкупили охранника и сбежали, якобы оглушив того лопатой.
— Только вы не переживайте, — заключила она свой долгий и красочный рассказ. — Это далеко было, не в области даже. Фу-х. Вот, рассказала все как на духу и легче стало.
Водитель усмехнулся.
— Хорошая история. Прямо хоть сейчас сериал по ней снимай.
— Я правду всю сказала, — обиделась и покраснела Эйра.
— Разве я сказал, что не верю? — Его брови в зеркале заднего обзора многозначительно приподнялись. — Только если все так, то отчего же вы не обратитесь в милицию? Это ведь логично. Вас похитили, удерживали силой…
— Да, но мы боимся, что нас назад отправят, — неожиданно для себя ответила Юки, — Вдруг они повязаны?
— Угу, — подпела сестричка, — несколько раз в том особняке бесчестия и порока мы видели погонистых людей. Среди них очень много развращенных, знаете ли. И чем больше власти, тем больше разврат.
Водитель вздохнул.
— С этим не могу не согласиться.
Он снял с зеркала заднего обзора четки, зажал их в правой руке и дальше уже ехал с ними, время от времени ловко вращая меж пальцев. Невольно следя за их взмахами, Юки разглядела на тыльной стороне ладони таксиста мутно-синие татуировки, но спросить про них не решилась.
Автомобиль, наконец, покинул вокзал и влился в густой поток других машин. Водитель больше не разговаривал, а только клацал своими четками, да время от времени глухо поругивался на других водителей совершающих, по его мнению, сомнительные маневры. Спустя час неторопливой езды и еще более неспешных стояний в пробках они свернули с оживленной дороги в двухполосное ответвление, оттуда в тенистый скверик и там нашли пустую, почти развалившуюся подворотню. Въехав в нее, они очутились в глухом и очень тихом дворе. Здесь не было ни машин, ни людей… На веревках, прямо во дворике сохло белье, у фундамента росла трава, а у одинокого подъезда на лавочке спал жирный белый кот.
— Я подожду вас здесь, — прошептал водитель и заглушил мотор возле старой, такой же как и сам дворик, детской песочницы с грибком-мухомором вместо крыши. — Только недолго.
