Пиршество из морепродуктов, накрытое на стол, – моя новая любимая вещь. Я думала, что Дрю отлично готовит, но блюда его матери ставят его в неловкое положение. Когда я говорю это, глаза женщины сияют гордостью.
На короткий миг я позволяю себе принять всё это, слушая шутки и разговоры вокруг меня.
Как только ужин заканчивается, начинается уборка, и не успеваю я шагнуть на кухню, чтобы предложить свою помощь, как меня тут же отталкивают.
Поэтому я поворачиваюсь к Эвелин, которая стоит с горячим тодди в одной руке и ругается на окна:
— Ненавижу эту дверь. Чертов пентхаус. Какая из них нужная?
Она двигается, пробуя другое место.
— Вот, — я нажимаю на обшивку окна, расположенного через одно окно от того, где Эвелин тычет пальцем в поисках невидимого входа на балкон.
— Спасибо.
— Нет проблем, я тоже ругалась с этой дверью.
— Ненавижу это место. Оно такое безликое. Мне нравится новый диван. То красное чудовище, которое у него было раньше, нужно выбросить на помойку. Мне плевать, что его модный дизайнер по интерьерам говорил, что это инвестиция или искусство для жизни. Хорошо, что здесь никто не живёт.
— Что значит «никто здесь не живёт»?
— Ну, он просто разбивает лагерь над баром, а мы остаемся здесь, когда приезжаем в гости. Но, похоже, всё изменилось, — говорит она. — Это одна из тех вещей, из-за которых я поначалу так переживала, когда собирала кусочки воедино, но теперь это больше похоже на внутреннюю шутку.
На улице мы усаживаемся в кресла напротив друг друга. Эвелин плотнее укутывается в плечи.
Я показываю на свою макушку и говорю:
— Мне нравятся твои... рога.
— У меня есть лишние, если хочешь пару!
Она тут же предлагает, излучая достаточно энергии, чтобы зажечь все рождественские елки в многоквартирном доме.
— Мне и так хорошо, но спасибо.
— Итак, какие у тебя намерения относительно моего брата? — улыбка не сходит с лица, когда в её голосе появляется новая твердость.
— Например, мы вместе? Нет.
Почти.
— Нет, я имею в виду, что всё это очень удобно с учетом того, что происходит с его карьерой.
— Если быть до конца честной. Он дал мне вымышленное имя, когда мы впервые встретились, и я до сих пор не простила его официально.
— Какое имя он тебе дал?
— Дрю, — странное ощущение, как будто я раскрываю ей секрет.
— Чёрт, мой брат оказался недостаточно изобретательным, чтобы дать тебе что-то лучшее, чем своё второе имя, — она качает головой, идеально наманикюренный ноготь скользит по верхушке её бокала. — Наверное, всё это может быть правдой, но почему я должна верить, что ты его не используешь? Это не первый раз, когда кто-то использует его.
Меня греет мысль о том, что кто-то встал на его сторону:
— Потому что Мартин Холл – мой отец.
И тут же её узкое, нахмуренное выражение лица превращается в широко раскрытые глаза.
— Уф. Прости.
Я не могу удержаться от смеха и говорю:
— Даже не собираешься притвориться, что он хороший парень для меня?
Эвелин на мгновение задумывается, но потом пожимает плечами.
— Нет. Наверное, стоит. Ребята его боготворили, но всякий раз, когда я приходила к нему, у меня возникали странные предчувствия. Они относились к нему как к богу, но он просто какой-то чувак, который спал с женщинами, слишком молодыми для него, и когда-то хорошо играл на гитаре. Может, он и неплохой парень, но это всё, чем он на самом деле является. Просто парень.
— Честно говоря, спасибо. Приятно слышать правду.
Действительно приятно.
Всё, что я когда-либо слышала или видела о своем отце, было так сильно отфильтровано в мою пользу. Несмотря на то, что произошло между ними, мамины слова всегда были покрыты слоем нежности.
И хотя Прайс и Кара всегда были на моей стороне, они также были готовы рассказать все, что, по их мнению, я должна была услышать. Сейчас, думая о ней, я действительно должна поблагодарить Кару за то, что она приложила руку к тому, чтобы сегодняшний вечер состоялся.
— Это то, что у меня хорошо получается. Высказывание правды действительно недооценивается. Хотелось бы, чтобы мой брат чувствовал то же самое. Он всегда умел держать всё в себе. Он не думает, что мы это видим, но с ним уже давно что-то не так. И я не уверена, что он не хочет нам говорить или сам этого не замечает. Но сегодня вечером он снова стал прежним, и у меня такое чувство, что ты как-то с этим связана, — она заканчивает, делая длинный глоток своего дымящегося напитка.
— Я? Я его даже толком не знаю, — хотя я не уверена, что это полностью соответствует действительности.
— Я думаю, это может быть частью того, почему ему лучше. Он всегда ненавидел, когда на него смотрит так много людей. Есть так много людей, которые говорят, что они занимаются музыкой. Большинство из них просто гребаные лжецы, но только не Лука. Он будет играть перед пустым залом, если это означает, что он будет играть.
Я вспоминаю просмотренные видео и то, как он отличался от остальных на сцене.
Капелька влаги касается моей щеки, и я поднимаю голову, чтобы увидеть начало легкого снегопада.
— Чёрт. Снег идёт.
Возможно, он продлится ещё немного, но снег на юге – это рецепт катастрофы.