Хейз резко отпрянул, а меня понесло дальше. Умом то я понимала, что это реакция организма на весь тот негатив, что происходит со мной. Такая своеобразная истерика. Я, разворачиваясь на живот и утапливаясь лицом в подушку, несдержанно засмеялась. Мой сдавленный смех прекратился, только когда Хейз развернул на спину обратно и влепил ещё одну пощёчину, но уже более ощутимую.
Реакция перешла в иную плоскость. Я мрачно ушла в себя, глядя в прострации в потолок. Мне на секунду показалось, что все эти несколько дней тянутся бесконечной вереницей часов в окружении чужих и неприятных до скрежета зубов людей. А я словно попала в силки, из которых самостоятельно не выпутаться.
Я понадеялась, что Хейз уйдёт, задетый моей реакцией, но он, отвесив мне оплеух, остался рядом. Я же лежала, прокручивая по новой случившееся событие. Зацикленность меня пугала. Воспалённый от перенапряжения мозг начал уже какую-то свою игру со мной. На благо это было или была болезненной реакцией организма — даже обдумывание этих мыслей казалось зловещим предзнаменованием конца. Люди ни редко в сложных жизненных ситуациях впадают в депрессию, предаваясь упадническим думам. Меня страшила перспектива перебирать в уме мысли о случившемся, чтоб вновь и вновь проигрывать пережитое у себя в голове.
Когда рука Хейза коснулась щёки, я дёрнулась от него, словно прикоснулся он ни пальцами, а электрошоком. Хейз провёл пальцами вновь. На этот раз я осталась на месте. Он перелёг ко мне ближе. Развернув моё лицо к себе, его губы плавно, чтоб не напугать, поцеловали мои. Я не ответила. Не хотела. И я этого не скрывала. Хейз вновь и вновь мягко сжимал мои губы своим. Вновь и вновь пропитывал уста лаской и влагой. Минуты текли. Он продолжал. Не отступая и не меняя ни тактики, ни сил.
Я надеялась, что ему это скоро надоест, но он всё продолжал и продолжал. Моё тело не отзывалось. Хотя мне хотелось, чтоб отозвалось. Меня пугала продолжительность холодной и безучастной ярости. Я замерла, прислушиваясь к себе. Я не верила, что во мне всё так может быстро умереть и закончиться. Меня затрясло от страха, что это бесповоротно и навсегда, что я больше никогда не почувствую истому и влечение, предвкушая физическую близость.
Неужели Хейз убил во мне это? Слёзы сами собой побежали, добавляя к слюне солоноватый привкус. Я извернулась, на мгновение показалось, что я могу вырваться, сбежать, вернуться в своё обычное состояние. Но Хейз уловил это каким-то внутренним чутьём и предчувствием, поспешно перехватил поперёк туловища. Я замерла.
— Ты ведь не нежное создание, чтоб так реагировать. И ты не невинная овечка, чтоб не понимать. Мне нужны доказательство, что ты слышишь меня и слушаешь.
— Какие? — произнесла я приглушённо. — Я не понимаю, что должна делать.
— Докажи, что мои приказы выполняются в точности.
— Я делаю всё, что в моих силах.
— Я почти готов поверить. Скажи, я нравлюсь тебе как мужчина?
— Да.
— А в постели я тебя устраиваю?
— Нет.
— Почему, что во мне не так?
— Я боюсь тебя, — озвучила я первое, что пришло на ум.
— А я хочу, чтоб ты меня боялась. Боялась и вожделела, и чтоб борьба этих двух состояний протекала в тебе.
— Зачем?
— Я хочу поработить твою душу. Только так ты станешь моей от и до. Только так я буду уверен, что ты не расскажешь обо мне никому.
— Но я не собираюсь этого делать! — выкрикнула я отчаянно.
— Мне нужны доказательства. Пока я их не получу, ты меня не покинешь.
Слёзы с новой силой потекли по щекам. Хейз перелёг на спину и увлёк меня за собой, перекладывая к себе на торс. Его руки накрыли меня как горячее покрывало сильной плоти и нежной кожи.
Моя голова покоилась на груди Хейза, и удары его сердца под рёбрами, как метроном отчитывали минуты, не давая мне отвлечься ни на что другое. Чужое сердце, чужое тело, чужая душа, жаждущая заверений физических величин, материальных обетов и ощущений клятв. Невозможное к исполнению за раз и по принуждению.
Я вдруг вспомнила свои долгие дни нахождения в чужой оболочке, когда перестук чужого сердца становился тебе, как родной. Я выполняла заключительный этап с первого дня своей работы. Зачищала пространство для прихода новой души. Стирала следы присутствия прошлой, чтоб следующий владелец почувствовал себя, как дома. Одно дело купленный по твоим размерам костюм, но совсем другое, подогнанный по всем правилам под тебя. Я незаметно для себя, соприкоснулась по грани с физическим телом Хейза. Сколько прорех и залатанных грубо дыр, сколько щелей между его душой и этим телом. Он жил в этой оболочке, словно в сколоченном наспех доме.
