Мягкий член в покое лежал на его мошонке. Я ухватила его за ягодицы, притягивая к себе ближе. Губы обхватили мелкие складочки крайней плоти, мня их неспешными движениями. Головка его члена словно скрывалась под многослойной кожей, как сердцевина, что могла найти отклик во мне — в области между ног. Пенис наливался объёмом и твёрдостью, преобразуя мои действия в новый формат. Взбухшие вены опоясали во все стороны плоть. Набухшая от притока крови область, отозвалась теплотой у меня между бёдер. Язык прижал к нёбу кончик члена, губы крепче обхватили, устанавливая плен. Голова в лёгком такте начала проталкивать пенис глубже в рот к самой его широкой части. Движение насадки стало чётче и чаще. Я сглатывала обильную слюну, что наполняла рот, присасывая влагу к гортани. Я отдавалась собственным ощущениям от процесса, чтоб как можно меньше задумываться, чью фактуру я сейчас ласкаю. Разум раздробил на части силуэт Хейза. И член, что я облизывала, принажал сейчас не ему. Отдельная плоть его тела.
Движения сами собой ускорились. В моей промежности нестерпимо свербело истомой и мне хотелось унять этот зуд. И вот наконец его пенис несколько раз дёрнулся, спуская напряжение на тормоза. Тёплая масса его семени обволокла рот. Я выпустила член из-за рта, сглатывая её мелкими глотками вместе со слюной.
Я оправила одежду Хейза с дрожью в руках. Понимание, что отсасывала по сути врагу, всё равно прокрадывалось в сознание, как я не гнала его от себя. Я устало опустилась на пол, укладываясь на спину возле ног Хейза. Он, не колеблясь, переступил через меня, продолжая свои дела.
Внизу живота свернулось напряжение желания, засело, как разряд, через который осталось пропустить ток. Я уже собиралась встать, когда Хейз вернулся к моему телу и оглядел сверху вниз. Его нога касалась моего бедра. Я не знаю, чего он ждал. Но руки сами потянулись к его ступне. Возражений на мои прикосновения не последовало, и я стянула с его ноги туфлю и носок, погладила несколько раз прохладную кожу. Я положила стопу на свою промежность и начала прижимать к себе, притираясь этой областью, словно это розжиг, запал и огнегаситель в одном лице. Момент не был долгим, несколько минут и Хейз отдёрнул ногу от меня. Я, понимая, что это окончание, медленно поднялась и направилась к столу, где стоял давно остывший завтрак.
Ела я вяло. Так и не определившись, пища — это всё-таки, чтоб получать удовольствие или необходимость, чтоб поддерживать силы. Хейз всё время был поблизости и наблюдал за мной. Меня не интересовали мыслительные процессы, которые протекали в нём в этот момент, его мнение насчёт меня и отношение в эту минуту. Мне хотелось лишь знать — удалось ли хоть на пядь приблизить своё освобождение.
Труд. Адский.
Работа. Планомерная.
Можно ли было представить, что когда-нибудь я буду вынуждена заставлять себя пропитаться к кому-либо чувствами? Я знала, что это посильная задача. Отсеять лишнее, закрыть глаза на всё не дающее покоя. Оставить только то, что не вызывало неприязни, и зациклиться на этом, вбирая в себя. Довести до лоска и блеска, чтоб сверкающая величина ослепляла своим нестерпимым светом, доведённого сознанием до величины абсолюта и константы.
Тело Хейза — вот что не вызывало отторжения и негатива. Оно было красивым, привлекательным. От взгляда на него, трепещущее замирало сердце. Разбить на части, на мелкие объёмы — осколками заполнить свободное пространство в душе. Законченный шедевр совершенства и идеал, что не был бы доступен ни при каких других обстоятельствах. Бери, прикасайся, напитывая себя до разрыва вакуума и взрыва пустоты.
Того, кто служит день из-за дня, ещё одной службой не напугать. Я в этот раз сослужу службу себе, ради спасения собственной, пусть не души, а телесной оболочки. Тела, что верой и правдой служит мне. Что было моим союзником и соратником. Выдернуть из лап редкого экземпляра хищника. Выдернуть, отдав на заклание душу. Это слишком большая плата, но другой у меня нет. Свобода маячила впереди. Сколько ещё скриншотов моментов, связанных с Хейзом впечатаются в память, я не знала, но сдаться, когда есть цель и способности, наиглупейшая растрата возможностей. Хейз обозначил, какой итог его устроит. Переплатить сверх меры — дурость, как ни крути, но дуракам закон не писан и им везёт.
Едва я закончила с едой, как Хейз велел собираться, не объясняя, куда и зачем, а интересоваться у меня не было желания. Чуть больше получаса ушло в поездке на автомобиле. На этот раз это был деловой центр города. Множество офисов и районов с конторами фирм. Я не вчитывалась в названия и не вглядывалась в вывески. Я старалась, находясь в короткий промежуток на оживлённой улице, глубже дышать свежим воздухом и чаще смотреть в голубоватую высь и в зеленные контуры.
