– Привет, Сара, – отвратительный, мерзкий голос возник у лестницы. Я обернулась, и меня, словно по привычке, окатило водой, заставляя стоять. Зато он, наоборот, стал подходить только ближе. – Давно мы не оставались вдвоем, не так ли? – дотронувшись до меня теплыми, ненавистными пальцами, убрал прядь за ухо.
– Отвали, Хантер, – было бы отлично, если бы эти слова подкреплялись еще какими-то действиями, но я продолжать стоять у двери, стараясь не дышать.
– Малыш, лучше не хамить, – улыбнулся он. – Ты забыла, что бывает за это? – парень провел пальцем по коже за ухом, по шрамам от прижженных сигарет, которые он курил.
От больных воспоминаний по коже пробежали мурашки, и ноги начали подкашиваться. Ощущение полной безысходности и тотального страха сковало давно проржавевшими цепями, тянущимися за мной, как кандалы.
– Что тебе надо? – стараясь не выдавать реальные чувства, голос делала грубее и настойчивее.
– Ох, моей жертве не нужно делать вид, я чую тот самый запах загнанного лисенка в клетку издалека, – засмеялась он, плотнее вжимая меня в стену. – Кости все целы? – его пугающие вопросы вгоняли меня в ступор, заставляя сильнее дрожать, а органы заранее сворачиваться в трубочку. – Когда ты молчишь, еще прекраснее. Хочешь расслабиться? – Хантер провел рукой, которую я слабо пыталась отбросить, по щеке. Сейчас я заметила, какими большими были зрачки у него, а это еще хуже. Под веществами он становился злее и агрессивнее.
– Не хочу, – отвернулась я, лишь бы не видеть это чудовище.
Хантер приблизился, оставляя между нами малое расстояние, его губы касались моих щек, шеи, ушей. Чувство тошноты постепенно заполняло горло от его прикосновений. Запах гнили стоял под носом, не дав сделать вздох. Хантер был моим кошмаром. И рядом с ним я чувствовала себя как на кладбище: близко к смерти.
– Очень советую тебе экстази, – Люк открыл рот, высунув язык, на котором лежала цветная таблетка.
– Я против наркоты.
– Сара, – он прижался сильнее, – я требую!
Хантер начал настойчиво целовать меня, пытаясь проникнуть своим языком ко мне в рот, а я сомкнула губы так сильно, как могла, зажмурившись. Только когда его колено уперлось мне между ног, я не могла не открыть, чтобы не взвизгнуть от тупой боли. Люк тут же передал мне таблетку.
– Давай же, Сара! – шептал он, продолжая давить коленом. – Просто попробуй, и тебе захочется еще, – рука, закрывающая мой рот, с такой силой напирала, что голова, вжатая в стену, затрещала от боли. – Ведь я специально хранил ее для тебя. Просто жуй! – Люк надавил другой рукой мне на плечо, тянув вниз, но до сих пор нажимал ногой и тащил вверх.
От физической боли становилось невыносимо. И слезы рекой стекали по щекам, затекая под ладонь. Плечо взмывало о пощаде вместе со всем телом. Я насилу разжевала таблетку, ощутив горький привкус и легкое онемение во рту.
– Открой рот.
Послушавшись, я высунула язык, доказывая, что там ничего нет. Парень сразу довольно усмехнулся.
– Какая ты, конечно, непонятливая у меня. Только через боль слышишь, – закатил тот глаза и отошел. Я сразу ощутила облегчение с примесью ноющей боли. Но это были мелочи. – А потом ты говоришь, что это я плохой. Нужно слушаться, малыш, – смахнув слезу большим пальцем, направился в сторону лестницы. – Удачного «полета»!
Присев на корточки, я закрыла лицо руками. Этот кошмар никогда не кончится, пока он рядом. Власть, которую он использует через силу, полностью убила во мне истинное понимание любви и отношений.
Сначала все, конечно, как в сказках было хорошо и прекрасно. Мы были той милой парочкой в школе, которую знали все, а потом я стала реже появляться, перешла даже на время на домашнее обучение, стала меньше проводить время в компании и с девочками. И лишь потому, что показалась истинная сущность и ипостась Хантера.
Родители очень быстро разрешили жить вместе с ним, у него дома. Их мало заботило, что я была тогда еще пятнадцатилетней девочкой, а меня и радовало. Его предков тоже часто не было, мы принадлежали друг другу, точнее и я, и он принадлежали ему.
Когда я лежала в больнице с переломом челюсти и руки, пока велись обследования, врала, что упала с лестницы. А мама с папой и поверили, приехав один раз всего лишь.
Мне было так страшно признаться кому-то, найти в других помощь, потому что то, что терпела с ним в отношениях, после их разрыва и разоблачения могло удвоиться. А меня лихорадило только от одного его имени. И сейчас ничего не изменилось. Меня ломает и кромсает при виде него, я жду удара каждый раз и готова получить по любому месту на теле, поскольку ни одного места, которого бы он не касался, нет. И до сих пор никто не знает правды. Все думают, что Хантер уехал, и это стало причиной разрыва. Но это стало причиной моего освобождения. К сожалению, лишь физического.
Морально я давно убита, растоптана и смешана с могильной грязью. Никому нет доверия, любви тоже не бывает, а я гожусь только для издевательств.
Некогда веселая девчонка, мечтающая о принце и роскошной жизни, стала запуганной клоунессой под маской лжи, с бессонницей от кошмаров в подарок.