Не знаю, сколько я просидела здесь, но в какой-то момент мне стало так хорошо и так плевать, что было до. Наркотик заполнил мой организм, голова и тело стали далеки от разума, который окутал туман.
Напротив ванной комнаты находилась еще одна. Это оказалась спальня. Я зашла и решила переждать наркотический эффект здесь.
Только мне было настолько прекрасно, что стены немного плыли, потолок кружило вместе с разумом, в мыслях возник Джей. А считается подтверждением чувств мысли о парне под наркотиками?
Я упала на кровать, напевая песню из бара. Все бы отдала появись его милая мордашка сейчас здесь. Во мне кипело, играло желание утонуть в нем, быть им, рядом с ним. Зануда прочно засел между ребер. Нет чего-то такого, за что он бы не нравился. Мурашки покрыли плечи от размышлений, я закусила губу. А, Джей Моригал – мое спасение?
Смех сразу же заполнил комнату. Витая в паре от наслаждения, в голову лезли разные мысли, которые перестали так сильно пугать, стали пустяком. Уеду с Джеем и плевать на всех! На школу, маму и папу, на остальных. А если он окажется монстром? Волком в овечьей шкуре? Все равно! Я же марионетка, я умею ей быть. Пусть забирает и делает, что хочет.
И снова комната заполнилась радостным смехом, который вылетал каждую минуту. Я плавала в нотах удовольствия. Порхающее чувство, желание забрало меня в мир фантазий, веселья и непонимания ничего вокруг.
Все тело танцевало, растекалось на кровати и не отдавало отчет действиям. Голова была где-то там, в рое посторонних мыслей. Уровень наслаждения рос с каждой минутой, я не знала, куда деть эту энергию, так что решила спуститься вниз, чтобы отдать себя танцполу и людям. Однако, когда открыла дверь, там стояла моя любовь.
– Ты пришел! – сразу кинулась в объятия. Целуя каждый сантиметр его лица, утопала в том чувстве, которое недавно боялась. Когда он в ответ поцеловал тоже, поняла, что желаю большего. Хочу его всего, мечтаю почувствовать любовь.
Мне почему-то показалось, как будто Джей стал выше, но я отбросила лишнее, падая на кровать. Его горячие ладони аккуратно трогали, снимали одежду. Может, протез может быть не только холодным? Я действовала более активно, мне просто не терпелось соединиться в одно целое, стать этим целым с ним.
Моригал, вероятно, поймал мой ритм, потому что очень скоро я ощутила его разгоряченное тело. Губы выцеловывали дорожку от губ до груди и ниже. Мне хотелось кричать о своем счастье, о том, какое же это наслаждение чувствовать любовь. Грубо, активно он давал мне то, отчего я закрыла глаза, представляя все наши моменты.
– Целуй меня, – потребовала я, вцепившись ему в крепкие плечи, – пожалуйста, целуй.
Однако никаких поцелуев не последовало, только более грубые движения, которые перестали мне так сильно нравиться. Резко перевернув меня, Моригал прижался своим торсом, не давая и взглянуть. Я не узнавала его, перестала понимать, что происходит, и в конце, собрав все последние силы, под ритмичные вздохи прошептала:
– Моригал, кажется, я влюбилась в такого зануду, как ты, – затем я отключилась.
Глава 26. Сара
Туман, сокрушенный на мою больную голову, не растворялся, наоборот, путал сильнее этим утром, и я даже не помню, как оно наступило для меня.
Когда я проснулась, то обнаружила, что нахожусь в собственной постели. Хотя четко помню, что тело отключилось в доме, который сняла Кейт.
И отключилось во время секса… С Джеем!
Невозможно, это просто невозможно. Соскочив с кровати, я бросилась в ванную, чтобы умыться. Тело ныло, указывало на вялость и просило отдыха. Хотя я не помню, чтобы делала что-то такое, отчего можно было так устать. Вероятно, побочки от дряни Люка. Во рту стояла песочная буря как в пустыни. Поэтому освежила лицо и после выпила два стакана воды. Из комнаты вышла Веро́ника.
– Доброе утро, как ты?
– Как я оказалась дома? – если честно, сейчас это было единственным, что волновало меня.
Девушка потянулась, встав на носочки, прошла и достала, как обычно, пару яиц и масло. Она среди нас была единственной, кто любила и умела готовить. Я часто присоединялась к этой трапезе, потому что не умела сама. Но сейчас было не до этого совсем.
– Забрали тебя с собой, когда уезжали.
Из сики иной раз нужно доставать веревки с информацией. Никогда ничего лишнего не скажет.
– Я сама попросила?
– Джон, – со сконфуженным лицом сказала она. Я уверена, что теперь, после моей правды, Веро́ника не особо ему доверяет, да и как человека стала любить еще меньше. Ей не нравятся люди, которые ни к чему не стремятся. Джон, как раз такой, поэтому он сразу не получил ее одобрения. – Сказал, что тебе плохо, и нужно вернуться домой, чтобы не оставлять тебя там одну.
Я повертела головой, выдворяя лишние мысли из неё. Какой-то он приторно заботливый, аж бесит.
– Мы вчетвером уехали?
– Ага.
Спрашивать у нее что-либо еще надоело. Основу я получила, этого мне достаточно. Потому вернулась в комнату.