Собачьи ночи полностью

–!’Нечно реагировать на подобные вещи – большая глупость, и я бы мог куда лучше, приятнее употребить свое время-там. Мне нужно было всего лишь обзавестись таким же свинцовым лицом, как у остальных. Но ведь есть много причин, почему человек ожесточается. Иногда для этого хватает уже одного присутствия другого человека. Это идет не от разума : это что-то животное, как когда животное распознает в другом животном тип своего врага. И чем старше я становлюсь, тем менее я терпим к другим, тем больше проявляю упрямства и тем менее готов не замечать их & мои глупости – :Идея насчет того, что с возрастом человек делается мягче, могла прийти в голову только евнухам – : !никаких компромиссов я больше не хочу. Я чувствую вкус говна, как только ЭТИ-ДРУГИЕ раззевают пасть. И испытываю неодолимую потребность сплюнуть – так рождаются мои фразы. Жалко, что вся эта сволочь не имеет 1-1ственную задницу на всех, в которую ее можно было бы пнуть :я специально обзавелся бы ради такого дела самой тяжелой парой спортивных бутсов. И я говорю тебе: Худший сорт негров – те негры, что желают быть белее белых людей, а худший сорт сегодняшних осси – те, что ведут себя так, будто никогда и не были восточными немцами. Потому что такие типы, как он, могут вызвать заражение крови: Мне редко доводилось видеть, чтобы в 1 человеке соединялось столько разных мерзостей: глупость & наглость, вероломство & склонность-к-доносительству; его плаксиво-китчевую сопливость может превзойти только его же мелочное властолюбие, а 1 сказанного против него крепкого слова всегда хватало, чтобы он стал злопамятным как уличный пес – :Знаешь, есть такие, кусающие от страха, – которые от страха, что их укусят, кусаются еще больше….. Но наше=сегодняшнее время нуждается именно в таких, & именно такие эсэсовские типы сейчас всплывают наверх, как говно в засорившемся водостоке. Одна из вещей, о которых я вечно буду сожалеть: что я не расквасил !такому идиотически-наглому выродку его мериносью харю.

–Думаю, ты и !вправду еще многого не видел, старик. Потому что придурок, которого ты описал: он, конечно, засранец, но именно как засранец представляет собой просто среднестатистическую единицу, обыкновенную посредственность – а такие встречаются !повсюду. В конце концов, в каждой навозной куче находятся свои паразиты. Куда ни глянь, везде одно и то же. !1ственное, что важно для тебя лично, прыятель: люби свою работу – или подохнешь….. Все другое – не твоего ума дело.

–Ага. Ты смотришь на все это глазами циника: на все, что касается работы & любви –

–Я все время спрашиваю себя: ?Неужели я уже привык к скотству здесь=у-нас, и: ?куда подевались они, эти стаи мух, которые прежде атаковали нас десятками тысяч, будто собирались нас всех сожрать….. Или они просто ?отступились, или ?дожирают – как раз сейчас – Того-там-внутри: того чокнутого, который слабоумен до такой степени, что даже не может умереть –

–Сам подумай, каждая из этих навозных мух – маленькая хитроумная бестия, & они прекрасно понимают, кто и когда становится беззащитным. : Мы разговариваем, и: пока длится разговор, не станем легкой добычей для паразитов. Тот же, кто идет на уступки & показывает свою слабину, у того действительно дела дрянь. А уж если кто упал, он может рассчитывать лишь на Последний Пинок. Раньше, ребенком, я спрашивал себя, имеют ли звери, живущие в разных странах, разные языки, – так вот, эти здешние мухи определенно говорят по-немецки. Возможно, он уже перестал писать….. Возможно, он сейчас….. Надо бы посмотреть –

–Еще слишком темно. Мы ничего не увидим.

–А ?те-ДРУГИЕ=Снаружи. Я их больше не слышу.

–Они наверняка нажрались шнапса & давно дрыхнут. ?!Или ты полагаешь, они такие же дурни, как я, и готовы провести бессонную ночь, сидя в молитвенных позах возле этой руины, лишь бы только подслушивать – ?!нас. Будь это так, Они могли бы тебе кое-что порассказать о цинизме. О том, что когда ты будешь стоять по шею в говне, у тебя пропадет всякая охота к цинизму & прочим подобным роскошествам. Тогда ты начнешь смотреть на себя и на тех, кто вокруг, совершенно трезво. Мне кажется, это тебе еще только предстоит: Ты еще слишком во многом инженер и еще долго не погрузишься в говно на ту самую глубину. Но зато ты забрался в эту руину, к мертвецу, который никак не сподобится умереть. Давай, выбирайся обратно, потому как, поверь мне, Легион=здесь: Это далеко не !Худшее, что бывает на свете…..

Дождь, черное эхо под свинцовыми илистыми отложениями одного неба, на самом краю ночи. Деревья травы руины 1 исчезнувшего селения, выставленные под шорох дождя, черные и мерцающие, будто они – из застывшего гудрона. Собачьи дни миновали. И дальше будет позднее лето, дни, утопленные в серости, прислоненные к тишине дождя.