Я ускользнул от них, я хотел тихо и незаметно удалиться от этой компании & ее пересудов – но ИХ голоса ИХ слова цеплялись за меня как колючки колючей проволоки, я пытался освободиться, я вообще не предполагал когда-либо возвращаться к НИМ = ИХ разговорам – но они тянулись за мной, как если бы я разматывал целую-катушку этой щетинистой проволоки….. все это неотрывно висело на мне, ИХ голоса ИХ слова…… – я пробирался наощупь во-внутрь руины; а голоса тащил за собой; ОНИ всего лишь хотели понять, существует ли что-нибудь еще ничтожнее ИХ. Там уже откупоривали бутылки, уже полыхал костер, из магнитофонов доносился Grunge Jungle Trash – нормированные звуки, в нашу эпоху безработных & ненависти щедро рассыпаемые неутомимыми творцами однодневной моды среди таких-вот-людей; ненависть и ярость массы хамски подгоняются под 1ный стандарт ненависти & ярости, скучный & ханжеский, как все нормированное, очередной стандарт, который являет собой очередное издевательство над массой, и без того состоящей под надзором, превращенной в карикатуру на саму себя & подвергающейся издевательствам, так что и ярость, а не только фантазия, уже несвободна, – так ОНИ уютно обустраивались, словно в теплом гнездышке, в этой последней ночи, которую ему разрешили прожить, а вечер между тем уже тонул в закате цвета тлеющих под пеплом углей. Причудливо, изломанными тенями, наши машины – бульдозеры грейдеры & грузовики – тянулись в медленно меркнущее небо; и перепутавшиеся лоскутья огня бросали колеблющиеся отсветы на лица толпившихся вокруг костра людей.
!Может, никто в их компании и не вспомнит обо мне: новеньком, Чужаке, не желающем присоединяться ни к чему и ни к кому, который случайно прибился к их берегу, как выброшенные на отмель водоросли и сор. Волны этого моря не безымянны : жена + ребенок + невозможность найти работу, соответствующую моей профессии инженера-машиностроителя = необходимость зарабатывать деньги, чтобы кормить семью и: себя самого, – вот что в конечном итоге, уже несколько месяцев назад, загнало меня в эту колонну, занимающуюся сносом пришедших в негодность зданий. После 1=определенного вечера я добровольно записался в Иностранный легион, как мы все называли свою строительную бригаду. Речь идет о вечере, когда в доме у нас собрались наши прежние друзья & знакомые, на день рождения моей жены, многих из этих людей мы не видели со времени упразднения границы. Вечер продвигался вперед затрудненно и медленно, так сказать, жесткими негнущимися шагами, это были уже не те люди, которые остались в наших воспоминаниях, какими мы знали их много лет назад, или: может, сами наши воспоминания основывались на давнишних ошибках. Людей по-настоящему теряешь тогда, когда перестаешь их видеть внутренним зрением; моя жена & я все чаще под каким-нибудь предлогом выходили на кухню, чтобы немного передохнуть, побыть вдвоем, – И тогда слышали, как бывшие наши друзья обмениваются критическими замечаниями, сперва о моей жене, потом обо мне. –Ей бы надо опять пойти работать – Приобрести новую специальность (голос, в котором смешивались раздражение & злорадство, показался мне незнакомым, хотя в последнее время я уже подмечал в этом человеке самодовольство), –оно и понятно: недавние перемены заставили многих поменять профессию –«Консультант по работе с кадрами, выезжающими за границу» – наверняка спрос на таких специалистов сейчас уже не !столь велик, как – –А ?он (разговор в комнате был достаточно громким, значит, они !хотели, чтобы мы их слышали), –Чем, сопсно, ?он занимается. Работу иннженёра он ведь давно потерял – –Я точно не знаю (ответил кто-то) –Кажется, он теперь заделался работягой : вкалывает где-то в !грязи – последнюю фразу, произнесенную свистящим шепотом, услышала и моя жена : она вся как-то съежилась, ничего не сказала, молчала, даже когда гости уже давно разошлись, и вообще потом молчала много часов и дней. :Так вот и получилось, что я записался в Иностранный легион. Каждую неделю нас посылали на новое место работы, на разные стройплощадки, в отдаленные уголки страны; возражения начальством в расчет не принимались. Да мне и нечего было возразить.