Пока шел дождь, город молчал, втянув голову в плечи & оцепенело ожидая конца этого потопа, этого непрерывного шелеста, как если бы вместе с дождем, такими же светлыми потоками и каскадами, истекало время. : Теперь же возобновились обычные шумы, гудки сирены шуршание автомобильных шин по асфальту (серые тучи из водяной пыли взвихриваются позади), треск буханье блеянье моторов вдоль анфилад улиц, вся буря машинных шумов, отразившись от городского неба, теперь вновь обрушилась в оранжевовлажный воздух, пропитанный пылью&чадом. На непотревоженном Востоке – на Александерплац – ветер сметает людей, словно прошлогодние листья, к краям тротуаров, к составленным друг на друга бетонным кубам: реликтам забытого языка власти, забетонированным зубам в мертвой челюсти поверженного Диктатора, который, когда ветер играет бесплотными челюстными костями, еще способен высвистывать старый военный мотив & теперь заставляет маршировать эту новую жизнь, наспех сшитую из лоскутов световых реклам, прогорклого жира, зазывных криков наперсточников & клочьев латиноамериканской музыки, стаккато панфлейт, инструментов, подобных световым стрелам, – загоняет ее в срединную точку мира, вниз, к мертвецам –.– БЕРЛИН: Чудовище, страдающее от несварения желудка, чье пуканье – та барабанная дробь, что привлекает к нему провинциалов. И в сетке нервных окончаний, его вспыхивающих сигнальных огней, – уколы пронзительных гудков, в стеклянных венах – пульсирующая электрическая кровь, рекламные & информационные бренды на щитах из бледного бетона; и барабанные звуки неизменно находят для себя проход, и грохот никогда не смолкает; мозговые извилины крепятся & удерживаются-вместе цепями колючей-проволокой рубильниками тросовыми-приводами & клиновыми-ремнями; конечности – чтобы вены на них как следует набухали для уколов иглой, из тунельных пастей толчками вырывается неоново-холодное дыхание & синтетическое тепло, – конечности соединены в 1 организм, вовлечены в коллективное-городское кружение вихреобразную ротацию центрифуги; кулаки музыки из проносящихся мимо автомобилей колотят по головам светофоров – а те роняют капли 3хцветной крови, красной желтой зеленой, – неустанно & с невозмутимой педантичностью заколачивают их, словно дрожащие сваи, в зеркальную черноту мокрого от дождя асфальта, как если бы это были дорожные указатели, маркирующие дорогу к сердцу Гадеса :
