Собачья голова полностью

Другими словами, еще не став сиротой, Лайла начала мучиться мыслью, что она всю жизнь была сиротой. А кто на самом деле был наиболее близким ей человеком? «Только фру мама», — подумала она и ощутила, что теряет почву под ногами. Потому что кто посвятил ее в таинственный мир женственности, кто всегда был готов дать ей полезные советы и рассказать, как предохраняться от беременности, и кто уже при самой первой встрече сказал, что она милая девочка? Даже ее настоящая мать столько для нее не сделала, с фру мамой у нее была большая близость, чем та, на которую когда-либо был способен даже Ханс Карло. Короче, вот кто для нее оказался более всего похожим на настоящего родителя — фру мама! Боже мой, какой ужас! И, осознав это, она в растерянности начала метаться между лежащим в палате Хансом Карло и сидящей в коридоре фру мамой, и ей стало совершенно ясно, что Элизабет была просто пустым местом, которое она сама заполнила ангелами и райскими песнями. «Бедняжка фру мама», — думала она, бросая беспокойные взгляды на исхудавшую Лилиан, которой так и не довелось родить своего ребенка.

Ночью после похорон Лайла слышала монотонные звуки — это фру мама беспокойно бродила по первому этажу. «Я забыл шлем», — были последние слова Ханса Карло. Он сказал их за три дня до смерти, и они постоянно звучали в мозгу у Лайлы, ведь это нелепо: когда ты собираешься проехаться на мотоцикле с ангелом, разве важна такая прозаическая вещь, как мотоциклетный шлем? И тем не менее он продолжал бормотать что-то о забытом шлеме. Возьмет ли Элизабет его с собой без шлема? Ангелы и сатиры, короли и принцессы… «Что это все за чертовщина?» — думала она, и, пока фру мама беспокойно расхаживала по гостиной, Лайла решила раз и навсегда изгнать из своей жизни всех мифологических существ. Это не Бог когда-то забрал ее котят, и вовсе не ангел на мотоцикле переправил Ханса Карло через реку смерти в царство ангелов. «Сплошной обман, — повторяла моя мама, — нет никаких потусторонних существ, нет ничего на этом свете таинственного…»

Или другими словами: если она хочет что-то получить от жизни, надо просто действовать, позабыв про обломки разбитых детских иллюзий, и, когда первые лучи солнца осветили ее комнату, у Лайлы родилась неожиданная и в высшей степени спасительная мысль. «Да наплевать на все, — подумала она, — теперь я могу делать что мне заблагорассудится!» Приняв душ, она с удивлением осознала, что пребывает в совершенно неподобающем для такого дня настроении. Фру мама бросала на нее полные укора взгляды, ибо, представьте себе, только что став сиротой, Лайла, на следующий день после похорон отца, стоит посреди кухни и насвистывает!

Съев на завтрак четыре яйца, шесть кусков булки и здоровую порцию овсянки, Лайла направилась в багетную мастерскую, дав себе обещание обязательно разорвать с Ибом. Да, конечно, он разрушил проклятие мачехи и заставил ее забыть, что она когда-то чувствовала себя неуклюжей свиньей, но, с другой стороны, он отводил ей роль принцессы. «Скажи, почему я тебе нравлюсь», — говорила она Ибу, и тот начинал хвалить ее фигуру, ее красивые глаза и ее изящные руки. Но довольно быть принцессой!

И вот, чувствуя удивительный подъем энергии, она пришла в багетную мастерскую, где тут же набросилась на Иба и занялась с ним любовью среди опилок. Она знала — это в последний раз. Потом она, сев за стол в магазине, принялась вытаскивать опилки из волос, сочиняя при этом короткое объявление о том, что ищет сотрудника для ведения бухгалтерии, и тут дверь открылась и вошел худой паренек — первый за сегодняшний день клиент. Под мышкой он держал самую отвратительную картину из всех, что ей когда-либо доводилось видеть, и когда он сказал, что ему надо поговорить с хозяином, Лайла подумала, что у бедняги дефект речи. Ошибочно приняв норвежский акцент за языковой изъян, она не только с торжеством в голосе, но и с оттенком материнской заботы ткнула пальцем себя в грудь и сказала: «Вот хозяин».

Конечно же, эти слова для нее значили многое. Она была теперь не только хозяином лавочки, но и хозяином собственной жизни. Но стоило ей торжествующе произнести эти слова, как бедняга потерял сознание, свалился на пол и лежал теперь как медуза, выброшенная на берег у края ее новой жизни. Созерцание потерявшего сознание парня с отвратительным полотном, частично прикрывшим его, пробудило в осиротевшей Лайле море чувств, она опустилась рядом с ним, положила его голову к себе на колени и стала осторожно поглаживать пальцами, которые пахли любовью.