Позже, когда Ушастый перестал бояться попугая, Кай стал излюбленной темой бесед отца с сыном: «Может, надо налить птичке воды, папа?», «Ты сегодня разговаривал с Каем, сынок?». Как и положено любимому ребенку в семье, Кай обрел множество имен: Попка, Пташка, Болтун, Янки… — а позднее, когда попугай стал примерным учеником Аскиля и начал повторять его слова, Кая стали также называть «Дьявольское отродье» и «Адская птица». Случалось, что пьяный Аскиль с попугаем на плече бродил по городу, и благодаря этому отношение к Ушастому со стороны мальчишек, живущих в их квартале, изменилось — ведь его отец разгуливал по улицам с самым настоящим американским попугаем.
— Это и в самом деле настоящий попугай? Он умеет говорить? — спрашивали его, когда он выходил на улицу для ежедневной обработки ушей, а как-то раз он пригласил соседских мальчишек в дом, чтобы они могли рассмотреть попугая.
— Можно его потрогать? — спросил Пер, и Ушастый отвечал:
— Да, конечно, но только клюв.
Приятно удивленный разрешением, Пер сделал шаг к попугаю, но, когда его палец застыл на расстоянии пяти сантиметров от клюва птицы, Ушастый закричал: «Осторожно! Он может откусить тебе нос!» — и Пер испуганно отдернул руку.
— Ну что, боишься его трогать? — раздался писклявый голосок.
В одночасье попугай Кай внес дисбаланс в соотношение сил среди мальчишек. Пер оправдывался как только мог, но, когда Ушастый спокойно подошел к птице, снял ее с насеста и прижал свой маленький нос к огромному клюву попугая, говорить уже было не о чем.
Но обработка ушей продолжалась, и, к своему великому ужасу, Бьорк продолжала находить грязь, улиток и раздавленных насекомых в гигантских ушах своего сына. Потребление ватных палочек резко возросло, мыльная вода пенилась в металлических тазах, а в шкафчике под мойкой продолжали появляться новые монстры, еще более зловещие, чем прежде. «Это воспаление среднего уха», — заявил Аскиль, и Ушастому снова засунули смазанный вазелином ртутный термометр в попу, что представлялось ему самым страшным унижением. Каждый день мамочка спускает тебе штаны, раздвигает ягодицы и засовывает в тебя что-то холодное и неприятное, а Аскиль при этом нетерпеливо орет из гостиной: «Ну что, есть у мальчика температура?» Заканчивалось это всегда одинаково. Никакой температуры не было, но некоторые ощущения в заднем проходе заставляли Ушастого теперь испытывать смешанные чувства по отношению к маме, которая до сей поры была светлым ангелом в доме — рядом со все более непримиримым отцом. Лучше не стало и тогда, когда Бьорк в один прекрасный день, подтянув ему штанишки, посмотрела на него с загадочной улыбкой и нанесла очередной удар, сообщив:
— У тебя скоро будет сестренка.
— Это с какой такой стати? — поинтересовался Ушастый, а Бьорк ответила:
— Нехорошо задавать такие вопросы, негодный мальчишка. Спроси-ка лучше папу.
— Когда появится братик, ты должен начать вести себя как взрослый мальчик и перестать писаться по ночам, — сказал Аскиль, так как Ушастый, после того как соседские мальчишки потеряли интерес к попугаю из Америки, стал чаще писаться.
— Ты должен быть для него примером, — продолжал Аскиль и добавил с суровым видом: — Прояви всю свою силу воли!
Ушастый, который не очень-то много понимал из всех этих разговоров, ощущал тем не менее некоторую неудовлетворенность своей личностью. Гораздо позже то же самое ощущение спрессуется во фразу «все катится к чертям» — когда он, например, после утомительного рождественского обеда откидывался назад, издавал вздох облегчения и восклицал: «У папы вся жизнь пошла к чертям». Или на деловом обеде, когда он грелся в лучах неудачных инвестиций конкурента: «У этого господина все идет к чертям, поверьте мне, и года не пройдет, как он станет нищим». В четырехлетнем возрасте, стоя перед своим пахнущим скипидаром отцом, он чувствовал, что это у него самого дела идут плохо, и во внезапном приступе ярости воскликнул:
— Но откуда взялся этот чертов сестрабрат?
— Когда свиньи спариваются, рождаются поросята, когда люди трахаются, появляются дети, — ответил Аскиль, рыгая. — Иди-ка поиграй!
— Аскиль, — воскликнула Бьорк, — что ты такое говоришь?
