— Вы только послушайте! Что он говорит? Совсем обнаглел, уродец! — И не успел он оглянуться, как его окружила толпа бергенских мальчишек, которые по внешнему виду совершенно не отличались от мальчишек из Кристиансанна и Ставангера. — Ну и уши у него! Надо же, какой урод! — смеялись они, а потом кто-то схватил его за руки, а кто-то сильно потянул за уши. И снова Ушастый почувствовал, как ноги отрываются от асфальта, а в глазах темнеет от боли.
— Ой! — завопил он. — Не надо, пожалуйста!
Все могло бы повториться — в который раз, но тут раздался грохот вылетевшего из-за угла велосипеда. «Что здесь такое происходит?» — послышался голос Круглой Башки, и в следующее мгновение он на большой скорости врезался в толпу, где при всеобщем замешательстве переехал чью-то ногу и опрокинул навзничь двух мальчишек, после чего вся толпа в панике разбежалась.
— Что случилось? — спросил Круглая Башка басом.
— Ничего, просто им не нравятся мои уши, — ответил Ушастый, после чего Круглая Башка изрек следующую мудрость:
— Если кто-нибудь будет что-то говорить о твоих ушах, зови меня или дай ему по яйцам.
— По яйцам? — удивился Ушастый.
— Ну да, черт возьми! Пни хорошенько, так чтобы все хозяйство зазвенело.
После переезда в Берген у Нильса Джуниора Ушастого появилось новое прозвище: Яйцепинатель.
— Вот козел! — выругался Круглая Башка. — Сейчас же поедем и разберемся с ним.
И они поехали на Эврегатен, где конопатый Ниллер занимался тем, что сам с собой играл в мяч, и не успел Ушастый оглянуться, как брат исчез в глубине темного двора, оставив его в одиночестве посреди враждебного квартала.
— Давай! — раздалось из темноты. — Крикни ему что-нибудь, вымани его сюда.
— Эй, ты! — закричал Ушастый, делая всякие непристойные движения. — Эй, Ниллер! Гнусная рожа! Урод-идиот!
— Что за черт! — воскликнул Ниллер, он тут же позабыл про мячик и бросился к наглому засранцу. Но тотчас же из тьмы возник пятнадцатилетний парнишка с пушком на верхней губе, который схватил напуганного Ниллера и утащил в темноту, где, стиснув ему руки за спиной мертвой хваткой, крикнул своему младшему брату:
— Давай сюда! Бей его!
Ушастый немного помедлил, потом ударил Ниллера ногой в пах. Тот издал короткий глухой звук.
— Да нет же, черт возьми! — сказал Круглая Башка. — Целься в яйца, не в эту жалкую тряпку!
Ушастый еще раз прицелился и на сей раз ударил в самую точку, другими словами, все хозяйство зазвенело, губы Ниллера побледнели, и он опустился на землю, а Круглая Башка, чтобы подчеркнуть серьезность происходящего, ударил его по заднице и добавил:
— И больше чтобы не возникал, понял?
— Понял, — простонал Ниллер, — больше не буду.
Когда они вышли на улицу, Ушастого стало трясти, и он удивился тому, что брат может так беззаботно насвистывать.
— Ну, — сказал Круглая Башка, когда они снова сели на велосипед, — кто там у нас следующий в списке?
«Ой-ой-ой!» — оглашались криками бергенские дворы. «Больше не буду», — разносилось по темным улицам. Обработав всех местных мучителей по очереди и получив, таким образом, возможность усовершенствовать технику, Ушастый смог добиться среди местных мальчишек некоторого уважения.
— Эй, смотрите, вон он идет, Яйцепинатель, — шептали мальчишки, и, хотя Ушастому так и не удалось навсегда покончить с насмешками, с ним впервые в жизни происходило нечто удивительное — он мог спокойно ходить по улицам. Факт этот в немалой степени был заслугой Круглой Башки, о котором поговаривали, что он недавно, когда его дед полез было в шкаф за ремнем, ударил старика в челюсть.
