Когда Аскиль вскоре позвонил теще, он узнал, что папа Торстен действительно в эту ночь умер. Торстен скончался, и его положили в холодильник до той поры, когда Бьорк восстановит силы и сможет приехать в Берген на похороны. На восстановление сил у Бьорк ушло две недели, и, несмотря на пребывание в холодильнике, Торстен начал попахивать, точно так же, как и Аскиль в свое время будет попахивать, и чего никогда не произойдет с отцом, потому что он замерзнет во льду вечной мерзлоты.
В церкви висел тяжелый запах, перебивая аромат цветов. Бьорк отправилась в Берген только с новорожденной и сидела в первом ряду рядом с мамой Эллен. Неожиданно посреди этих разнородных запахов ей почудился слабый запах алкоголя и одеколона, точнее говоря, нежный и меланхоличный аромат, поднимавшийся с третьего ряда церковных скамей, где сидел Тур Гюннарссон — на местах, предназначенных для старых друзей дома. Если уж говорить начистоту, то большинство старых друзей куда-то подевались, когда все суда Торстена погрузились в пучину. Тур сидел на третьем ряду в полном одиночестве, но Бьорк тем не менее казалось, что ему каким-то образом удавалось заполнить собой весь ряд.
На следующий день, когда тело Торстена было уже предано земле, ей снова встретился этот аромат упущенных возможностей, на сей раз на Рыбном рынке, в лучах заходящего солнца, а затем за селедочной закуской в местном трактире. Тур, уже добившийся определенной известности благодаря своей диссертации по вопросам нейрохирургии, был, как всегда, джентльменом. Он был чрезвычайно внимателен к собеседнице, тщательно вытирал рот салфеткой — в отличие от Аскиля, который завел отвратительную привычку вытираться рукавом, и вообще был так любезен, что хоть плачь. А когда она отводила взгляд, ей начинало казаться, что он смотрит на нее с какой-то тоской, и если уж совсем начистоту, то ей почудилось, что у него немного грустный вид, хотя он ни в коей мере не утратил своего хорошего настроения. «Раз-два, — засмеялся он, когда ужин закончился, и с присущей ему элегантностью вытащил из-за уха монетку, — вот и хорошее настроение!» Потом они распрощались, потратив на поцелуи в щеку несколько больше времени, чем следовало бы замужней женщине и старому другу дома. От странного возбуждения сердце Бьорк сильно колотилось, и, уезжая домой в Ставангер, она думала:
«Мы встретились совершенно случайно! — всегда утверждала Бьорк, когда Аскиль пытался выяснить все обстоятельства их встречи. — Этот человек всегда преследовал меня».
Но много лет спустя на кухне дома моего детства вся эта история стала выглядеть несколько иначе, а кое-какие бабушкины слова свидетельствовали о том, что встречи эти вовсе не были случайными:
«Тогда я была другой. Тогда я еще могла все поменять, но сейчас я уже более тридцати лет замужем за этой бездонной бочкой и все никак не могу собраться с силами, чтобы уехать от него». После чего разыгрывалась комедия в двух действиях, где все актеры произносили свои старательно разученные роли.
ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ: Мама идет в спальню за бланком заявления о разводе, который лежит у нее в секретере, после чего возвращается на кухню, кладет бланк перед Бьорк и просит ее поставить подпись вот здесь и заполнить вот эту графу и вот эту. Бабушка пишет дрожащей рукой, и, когда заявление о разводе заполнено и лежит перед ними на столе, бабушка облегченно вздыхает и благодарит маму от всего сердца. Потом они пьют чай, и Бьорк делает длинные затяжки, покуривая свои сигареты-«лайт».
ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ: После чая Бьорк начинает чувствовать неуверенность. Все-таки пусть мама пока что не отсылает заявление. Бьорк просто возьмет его домой, еще разок подумает обо всем и сама отправит заявление через недельку или две. «Клянусь», — говорит она твердо, семеня передо мной по дорожке, на ходу рассказывает несколько историй и целует меня на прощание на углу Тунёвай. А заявление о разводе? Оно исчезает без следа, а несколько месяцев спустя Бьорк снова оказывается на нашей кухне, и вся история повторяется.
