Собачья голова полностью

Но вообще-то остальных мальчиков интересовал только сам процесс ловли крабов, и поэтому никто из них не стал возражать, когда Ушастый снизил цену за их крабов до пяти эре за штуку или когда он позднее предложил скупать весь дневной улов по цене, которая была значительно ниже цены Хундрика. «Оʼкей! — только и сказали они. — Но тогда сам неси их на рынок!» И вот по пути на Рыбный рынок частенько можно было увидеть толпу мальчишек, один из которых выделялся тем, что нес всех выловленных за день крабов.

Итак, у него впервые завелись деньги, а значит, сбылось пророчество: «Богатство потечет рекой, золото начнет собираться на дне сундука», — нашептанное Расмусом Клыкастым. Не стоит скрывать, что со временем Ушастый стал пользоваться нечестными приемами. «Ой, — говорил он, хлопая себя по карманам, — у меня сегодня нет денег». Вместо денег он совершенно случайно находил в заднем кармане несколько лакричных палочек или несколько сигарет, украденных у отца. «Похоже, это все», — говорил он, извиняясь, а его товарищи отдавали ему крабов, недоумевая, куда же он девает все деньги. Он не копил на велосипед и не платил девчонке по прозвищу Распутная Линда за то, чтобы та сняла трусики. Нет, за деньги он покупал деньги: за новые он покупал старые — загадочные монеты, от вида которых у него начинало сильнее биться сердце. Случалось, его замечали застывшим перед пыльной витриной торговца монетами Ибсена, случалось, Ибсену приходилось отмывать со стекла жирные отпечатки его носа, а бывало, торговец монетами просто выбегал из дверей магазинчика, чтобы отогнать мальчика. «Прекрати слюнявить мои окна!» — кричал он, угрожающе размахивая палкой. Никто точно не мог сказать, сколько лет Ибсену, но всем было известно, что у него давно уже не все дома и что он, похоже, самый старый человек во всей западной Норвегии. Лишь когда однажды Ушастый робко вошел в магазинчик и, положив горстку мелочи на прилавок, спросил, сколько стоит одна из монет, выставленных на витрине, Ибсен немного оттаял. С таинственным видом он увлек мальчика к старому бюро и вытащил из него полированную деревянную шкатулку. Ушла целая вечность на то, чтобы открыть крышку. И что в ней оказалось? Золотые монеты царской России, серебряные монеты времен Прусского королевства, старые, ошибочно отчеканенные далеры — еще до вступления в силу скандинавского валютного союза — и множество других редкостей.

— Иван Грозный, — заявил Ибсен, торжественно постукивая по прилавку, — заходил в мой магазин. Он стоял на том самом месте, где сейчас стоишь ты, наглец. Хватит лыбиться, откуда, как ты думаешь, у меня все эти монеты? Иван Грозный был в моем магазине! Но ты, похоже, мне не веришь? Убирайся к черту!

И Ушастый ответил:

— Нет-нет, я вам верю!

— Хорошо, — продолжал Ибсен, — назови любое имя, и я скажу тебе, да, он побывал в моем магазине. Давай, называй!

— Э-э-э, — пробормотал Ушастый, — король Хокон.

— 1913 год! Хотел обновить свою коллекцию и лично вручить мне юбилейную монету, вместе с ним приехал его сын. Ты мне не веришь… вот раньше были короли так короли, теперь всех интересуют только доллары. Ты видел, как народ толпится вокруг американских военных кораблей на набережной Сколтегрюннскайен? Готовы продаться за доллар дяди Сэма, ха-ха! Ты не видел, как эти янки бросают на причал монеты, как будто это жевательная резинка, новехонькие монеты, в которых нет никакой души, гладкие, как та часть тела, на которой они сидят, ха-ха? А люди, ха-ха! Они продают свою душу за доллар Дяди Сэма…

Пока торговец монетами нес весь этот бред, Ушастый, взяв большую золотую монету, задумчиво уставился на изображение Ивана Грозного, который, как ему показалось, подмигнул ему.

— Эй-эй! — воскликнул Ибсен. — Руки прочь от этой монеты! Не все можно купить за деньги, наглец! Можешь вместо нее взять вот эту, но только никому об этом не говори. — Ибсен показал на небольшую серебряную монету царской России, и на сей раз, прежде чем Ушастый зажал ее в кулаке, ему подмигнул царь Николай.

— Что за спешка! — воскликнул торговец монетами, когда Ушастый, положив монету в карман, вылетел из двери и исчез в конце улицы Алликегатен. Дома он среди коробок с кистями и красками Аскиля нашел старый деревянный ящик, положил туда монету и засунул ящик под кровать, и только потом пошел в гостиную, чтобы поздороваться с братиком Кнутом, которому было уже почти полгода. Но несмотря на увещевания Ибсена, он в тот же день побежал на причал, чтобы посмотреть на пришвартовавшийся накануне большой американский военный корабль, на палубе которого толпами бродили сине-белые матросы.