– Ну наконец-то, – воскликнула тётушка Сольвейг, – а то уж я волноваться начала! – Она смахнула пучеглазую стрекозу, севшую ей на ухо. – Житья от них нет! В отдельных частях Европы снег лежит давно, а у нас всё стрекозы летают.
На быстроходной машине БМВ мы благополучно добрались до дома тётушки Сольвейг. У дверей нас встретила большая чёрная собака Шак. Я потрепала её за ухо:
– Вот тебе консервированные кости. Высший сорт!
– Спасибо, я сыт… – вздохнул Шак.
– Он костей не ест, – объяснила тётушка Сольвейг. – Он рыбой питается. Ведь на самом деле это кошка.
– У меня только «Кильки в томате».
– Годится! – обрадовался Шак и вцепился зубами в банку.
– Редкая собака, – заметила я, – то есть кошка. За ней, наверное, особое наблюдение ведётся?
– Известный Собаковед регулярно наблюдает Шака в подзорную трубу! – похвасталась тётушка Сольвейг.
Тут с крыши послышался недовольный голос:
– Разве можно в таких условиях что-либо наблюдать? Окаянные стрекозы всё небо заполонили. Луну и то разглядеть нельзя!
Через минуту к нам спустился известный Собаковед.
– С приездом! – Он протянул мне стрекозу. – Как вам нравится в нашем норвежском городе Осло?
Я машинально взяла пучеглазое насекомое.
– Отчего же в норвежском? Я же в Глазго ехала…
– Не волнуйся, Ника. – Тётушка Сольвейг положила мне руку на плечо. – У нас тут всё так перепуталось – сами разобраться не можем. Что поделаешь, Европа становится общим домом… И мир следует принимать таким, каков он есть, ikke sant?[3]
Я кивнула.
– А вы, кстати, как сюда добрались? – поинтересовался Собаковед, он же Астроном, он же, вероятно, ещё кто-нибудь.
– Я на трамвае приплыла.
– Вот видите! – улыбнулся человек с подзорной трубой. – В следующий раз прилетайте ко мне в гости. Я живу на четвёртом облаке, слева от Путеводной звезды.
– На лошадях очень удобно добираться, – посоветовала тётушка Сольвейг. – Ну а мне сейчас на работу пора. Мы нынче решаем сложный вопрос: «Об устройстве огорода на крыше жилого дома».
Вскоре все разошлись по своим делам. Тётушка Сольвейг улетела в тёплый греческий город. Известный Собаковед – в холодную горную обсерваторию. Шак забрался на дерево и декламировал оттуда стихи, сочинённые в его честь отважным Пожарником:
А я сидела на траве и думала: «Ничего уже нельзя понять в этом мире… Где зима, где лето?.. Где земля, где небо?.. И люди часто кажутся совсем не теми, кто они есть на самом деле… А может, так и вправду жить веселее? Когда не знаешь, что ждёт тебя в следующий момент…»
Мои размышления прервал Почтальон. Он принёс весточку с родины. Я прочитала:
«Уважаемый Тим Собакин! Срочно возвращайтесь. Библиотеку занесло снегом. Лопата ждёт Вас!
– Извините, – сказала я Почтальону, – но вы обратились не по адресу. Я – Ника Босмит, детская писательница. А это письмо какому-то дворнику Тиму Соба…
– Позвольте ваш паспорт. – Почтальон полистал страницы. – Ошибки нет. Просто надо имя-фамилию читать задом наперёд. Тогда вместо «Ника Босмит» аккурат получается…
– Вы правы, – согласилась, вернее, уже согласился я. – Это, видимо, я чего-то напутал.
– Может, вам сплясать напоследок? – предложил Почтальон. – У меня весьма недурно гопак получается.
– Спасибо. Как-нибудь в другой раз. Меня лопата ждёт.
И я поспешил в порт, чтобы успеть на вечернюю лошадь Осло – Вашингтон – Токио – Москва. Возле кареты обнаружился мой чемоданчик, забытый при встрече с тётушкой Сольвейг.
– Который уж день хозяина дожидается, – сказал Полицейский. – Отчего его бросили? Может, там золото с бриллиантами?
– Там «Кильки в томате». Девять с половиной банок.
– Тоже вещь! – одобрил подъехавший на велосипеде Повар.
Он сыграл на флейте прощальный марш по случаю отплытия нашего экипажа.
Глубокой ночью в бурлящем море ямщик бестолково дёргал поводья и растерянно бормотал под нос:
– Не вижу Путеводной звезды, барин… Куды же править? Куды ж плыть?..
Тогда я чиркнул спичкой и швырнул её в чёрное небо. В небе зажглась Путеводная звезда.
– Ну вот и славно!.. – облегчённо вздохнул ямщик. – Теперь никакой мороз не страшен…
Мы плыли туда, где горела моя спичка. Где не растут кактусы. Где библиотеки занесены снегом.
А вокруг бушевали волны.
И стрекозы не летали над нами.
И морские змеи обходили нас стороной.