«Наших товарищей приятно удивило то, что собака у монголов — священное животное и ценится даже выше лошади, хотя собаки никаким особенным вниманием со стороны людей и не пользуются и часто даже не имеют определенного хозяина. Очень флегматичные монгольские овчарки не принимают почти никакого участия в трудовой деятельности населения, например окарауливании стад и регулировании их передвижения, вся тяжесть этой работы целиком ложится на человека».
Одна из наших собак очень понравилась монгольскому командиру. Вожатый разъяснил ему, что для нас собака то же самое, что для него конь. Командир понял разъяснение в том смысле, что собаку можно выменять на коня, и с большой готовностью привел свою лошадку. Его огорчение не поддается описанию, когда вожатый наотрез отказался заключить эту своеобразную сделку.
Наконец отряд прибыл в назначенное место, в распоряжение командующего 1-й армейской группой Красной армии Дальневосточного военного округа генерала Г. К. Жукова, войска которого в соответствии с договором от 1936 г. между СССР и МНР приняли участие в разгроме японских войск, вторгшихся на территорию МНР в районе реки Халхин-Гол.
Из воспоминаний Г. П. Медведева (автор книги не единожды беседовал с ним о тех эпохальных событиях):
«Г. К. Жуков подробно расспросил о назначении служебных собак, как они применяются. Особенно его заинтересовали собаки по борьбе с танками противника. На вопрос, смогут ли собаки направиться под танки, только наши, во время боя, Медведев ответил, что такой вариант не исключен. На что Г. К. Жуков сказал, что надо подумать о применении противотанковых собак, при этом добавил, что „если хоть один наш танк будет подбит, вы пойдете под суд. Ждите решения“».
Применить противотанковых собак не пришлось, разрешение на это так и не было получено. Да и действие наших танков было настолько стремительно и уничтожающе, что у японцев не было никаких шансов на успех.
Более того, японские танки не шли ни в какое сравнение с советскими БТ. Так, легкий танк «Ха-Го» вместо оптических приборов имел щели, не защищавшие от пуль, вместо радио его экипаж использовал переговорную трубку, по которой передавались команды от командира к водителю. Командиру также приходилось выполнять функции наводчика и заряжающего.
Из танка был плохой обзор, да и вооружение располагалось неудачно, образуя большие «мертвые пространства». Лобовая броня защищала экипаж только от пуль, а пробить броню наших БТ-7 противник мог лишь с дистанции 300 м, тогда как наши танки пробивали броню японских с расстояния 1000 м.
Японские танки предназначались для сопровождения пехоты, а не для борьбы с танками противника и использовались рассредоточенно.
В борьбе с советской бронетехникой на Халхин-Голе у них не было никаких шансов на успех. Может быть, это частично сказалось на дальнейшем использовании школы.
А решение было таковым. По одной роте школы были переданы 6-й и 8-й кавдивизиям МНР, которые прикрывали правый и левый фланги 1-й армейской группы.
По фронту сразу же пошли ободряющие слухи о прибытии каких-то особенных чудо-собак, которые истребляют танки. Один из командиров монгольской армии, придя в расположение нашего подразделения и не догадываясь о его характере, так как собаки сидели в щелях, с восторгом рассказывал нашим бойцам об этих чудо-собаках, надеясь поразить наше воображение. Каков же был его конфуз, смущение и радость, когда он увидел выведенных на прогулку собак и понял, что имеет дело с вожатыми этих чудо-собак.
20 августа 1938 г. началось решающее наступление наших войск на японские позиции восточного берега реки Халхин-Гол. Вместе с монгольскими цириками (воинами) бойцы школы вели активные боевые действия по уничтожению агрессора. В ходе боев применялись только собаки связи и сторожевой службы.
Наши подразделения были использованы в том числе и как устойчивое ядро бойцов в частях монгольской армии, отчасти для охраны штабов и складов, в разведке, а также для тушения гигантских степных пожаров, возникавших после падения зажигательных снарядов противника.
